Жрец Лейлы
Шрифт:
— Давненько я не встречал этих созданий, — одобрительно кивнул Ролани. — А это мальчик?
— Похоже, в этот раз у нас Мирейя отличилась… Перепутали воинов. Вот только сейчас разобрались. А тот вон блондин, если верить слухам, и вовсе любимец бога Роя… Ты себе такое представляешь?
— Глядя на него, — медленно произнес бард, не отрывая взгляда от высокого, красивого, надменного человека, — я поверю в это. Вглядись в его ауру, Гадин. Печать божественных прикосновений прямо полыхает в ней.
— Как и у второго… — Рыжеволосый
Сверток в руках барда зашевелился. И собеседник Ролани удивленно уставился на него:
— Что это?
— Не «что», а «кто», — насмешливо посмотрел на него мужчина. — Младенцев никогда не видели в вашей Черной Ложе, ваша темнейшесть? Или просто привыкли их на жертвенный камень класть?
— Ну ты скажешь тоже, — отмахнулся Верховный маг Черной Ложи. — Это… твой?
— Это мой сын, — вздохнул Ролани. — Подарок судьбы…
А младенец радостно агукнул и с дружелюбием уставился куда-то мимо двух мужчин, широко раскрыв свои необычные золотистые глаза.
Ролани обернулся. Когда эти двое успели подойти? Еще несколько мгновений назад они находились в эпицентре событий, разворачивающихся вокруг воинов Мирейи, а сейчас две пары кошачьих глаз, выдающих оборотней, хозяев Запретных земель, почти с детским любопытством смотрели на ребенка.
— Э, господа, — как можно вежливее обратился к ним бард и увидел, как удивленно расширились зрачки Гадина. Еще бы, на обоих стояла личная отметка самой Тьмы.
— Это правда. — Старший качнул длинной иссиня-черной косой. — Это действительно Дэвид. Я чувствую нити связывающей нас клятвы. Получается, она распространяется и во времени?
Связь клятвы? Бард вскинул брови… Так это на самом деле, что некоторые воины прибыли из других времен. Он еще не успел дать имя своему сыну, и уж точно пока никто, тем более оборотни, не давал ему никаких клятв.
Тем временем оба оборотня опустились каждый на одно колено, и их руки прижались в приветственном салюте темных. Младший из них вычертил в воздухе странный знак, который вспыхнул зеленоватыми линиями и погас. Рядом с Ролани всем телом вздрогнул Гадин, бросая какое-то ответное заклинание.
— Что ты делаешь? — Отец почувствовал, как сына коснулась магия. А Верховный маг Черной Ложи побледнел как полотно.
Бард взглянул на оборотней. Ролани прекрасно знал форму и знаки отличия воинов Тьмы. И в одежде Пантер, застывших в военном салюте перед его сыном, легко угадывались регалии командующего и генерала Черной Ложи. Бард посмотрел на своего младенца, вокруг которого формировалось свечение, и аккуратно положил его на траву, отступая на шаг.
В тот же миг над ним взметнулось видение взрослого мужчины с веселыми жестокими золотыми глазами и матово-белой шевелюрой. В разрезе шелковой рубашки небрежно болтался медальон Верховного мага Черной Ложи.
Мгновение — и фантом рассеялся, оставив на траве младенца
— Понятно, — как-то грустно улыбнулся Гадин. — Так вот кто будет моим преемником.
— Не бард? — задумался Ролани. — Но почему?
Более старший оборотень, тот, на котором проявлялись регалии командующего, поднялся на ноги и улыбнулся:
— Нам он об этом не рассказывал, уважаемый Ролани. Нам особо приятно познакомиться с отцом Дэвида.
Младший фыркнул и мечтательно закатил глаза:
— Вот вернемся… и я расскажу Дэвиду про то, какой он был лапочка.
Ролани хмыкнул и поднял сына с травы:
— Дэвид, значит. — Он погладил чистый лоб младенца, тот уже сладко посапывал в одеяле. — Что ж, неплохое имя. Гадин, когда он придет к тебе, ты позаботишься, чтобы он был достоин того титула, который ты носишь?
— Ну если все пройдет нормально и так, как это должно свершиться, то конечно, — кивнул рыжеволосый. — Твой сын все-таки.
— Хорошо, — наклонил голову бард.
— Кэртис, Эрик! — К ним подошел юноша.
Гадин не сдержался и присвистнул, разглядев его поближе:
— Отличная маскировка, молодой человек.
Сапфировые глаза взглянули на него и… улыбнулись.
— Спасибо, темный.
— Ли, смотри, кто это! — Младший оборотень радостно потянул подошедшего к Ролани. — Это Дэвид! Такой маленький!
— Значит, ему все-таки более восьмисот лет, — пробормотал тот, разглядывая сладко спящего ребенка, а потом поднял глаза, и Ролани вздрогнул.
Они оба замерли, вцепившись друг в друга взглядами, и юный жрец Лейлы медленно отступил на шаг, потом еще один. Затем низко поклонился барду. Тот прищурил насмешливые золотистые, как у сына, глаза и тихо произнес:
— Приятно познакомиться, жрец Лейлы…
В воздухе витало странное напряжение.
Я шел на звук гитары. Манящий звук, которому не мог противостоять. Наверное, только я один его слышал, потому что играли специально для меня. Тогда я видел глаза Ролани-Барда, самого знаменитого певца Эмира за все времена. Того, кто пел для самих богов по их просьбе. То, что я там увидел, я не смог рассказать никому. Даже Кэртису. Хотя все они видели, что между мной и отцом Дэвида случилось нечто странное.
А теперь он заманивал меня. И я пришел.
Он сидел на большом валуне спиной ко мне и перебирал струны гитары. Чем-то в этот момент он мне живо напомнил Сигана. Какая-то удивительная пронзительно-печальная мелодия рвалась со струн.
— Ты все-таки пришел, — заметил он, не поворачиваясь.
— Ты позвал, — пожал я плечами и сел рядом. И вспомнил, что если у Дэвида были золотые глаза, то надо сильно приглядеться к глазам барда, чтобы увидеть, что под таким же золотом скрывается самый настоящий янтарь, в котором можно увязнуть, подобно какому-нибудь неосторожному насекомому.