Жорж
Шрифт:
Тогда негр взял табурет, который должен был заменить плаху, подвел к нему Жоржа, показал расстояние, на каком он должен был стать на колени перед плахой, и научил, как следует наклонить голову, пообещав отсечь ее одним взмахом.
Старик хотел удалиться, он не мог перенести это чудовищное упражнение, при котором оба исполнителя сохраняли полное бесстрастие, один — в силу отсутствия разума, другой — благодаря своему мужеству.
Но ноги священника подкосились, и он упал в кресло.
Закончив предсмертную репетицию, Жорж снял с пальца бриллиантовое
— Друг мой, у меня нет при себе денег, но я не хочу, чтобы вы понапрасну теряли время; примите это кольцо.
— Мне запрещено что-либо принимать от осужденных, но они мне оставляют наследство; сохраните его на вашем пальце, и завтра, когда вы будете мертвы, я сниму его.
— Хорошо, — сказал Жорж и хладнокровно надел кольцо на палец. Негр вышел. Жорж повернулся к священнику. Тот был смертельно бледен.
— Сын мой, — сказал старик, — я был счастлив встретить столь великодушного человека, как вы, впервые я провожаю приговоренного на эшафот, боюсь, у меня не хватит сил. Вы меня поддержите, не так ли?
— Будьте спокойны, отец мой, — ответил Жорж.
Это был священник небольшой церкви Святого Духа, расположенной на пути следования осужденных, которые обычно останавливались здесь, чтобы прослушать последнюю мессу. Она называлась церковью Святого Спасителя.
Священник ушел, обещав вернуться вечером. Жорж остался один.
Что происходило в душе этого человека, никто не знал; быть может, природа, этот безжалостный кредитор, вступила в свои права; быть может, он стал настолько же слаб, насколько в прошлом был силен. А может быть, и не так; во всяком случае, когда тюремщик принес обед, он застал осужденного совершенно спокойным — Жорж раскуривал сигару.
Как обычно, он пообедал, затем позвал тюремщика и попросил приготовить ванну к шести часам утра и разбудить его в половине шестого.
В девять часов вечера пришел священник, Жорж с книгой лежал на кровати. Священник спросил, какую книгу он читает в предсмертные часы: были ли это Библия или «Федон». Жорж протянул ему книгу, то был роман «Поль и Виржиния». Удивительно, но в столь страшный час приговоренный избрал эту трогательную поэтическую историю.
Священник оставался с Жоржем до одиннадцати. Говорил один Жорж, объяснял священнику, как он понимает бога, развивая свою теорию бессмертия. Жорж и в обычной жизни был красноречив, в последний же вечер был божественно величествен. Осужденный поучал, священник слушал.
В одиннадцать часов Жорж извинился перед священником: чтобы не терять сил перед казнью, он должен был немного отдохнуть. Когда приговоренный остался один, в душе его разразилась буря; он вновь позвал священника, тот вернулся, но Жорж с огромным усилием произнес: «Нет, ничего, отец мой, ничего». Жорж лгал: ему все время хотелось произнести имя Сары, поговорить с ней, но он не вымолвил ни слова; старик удалился.
На другой день на заре в камеру вошел тюремщик; Жорж крепко спал.
Проснувшись, он произнес:
— А ведь это правда, осужденный, может спать в последнюю
Но никто не знал, в котором часу он заснул.
Принесли ванну. В этот момент вошел доктор.
— Вот видите, доктор, — сказал Жорж, — , я придерживаюсь правил древних греков. Афиняне перед сражением принимали ванну.
— Как вы себя чувствуете? — спросил доктор. С таким банальным вопросом обращаются к людям, когда нечего сказать.
— Конечно же, хорошо, — улыбаясь ответил обреченный, — я начинаю верить, что не умру от раны. — Он передал врачу запечатанное завещание. — Доктор, — продолжал он, — назначаю вас исполнителем моего завещания, в этой бумаге вы найдете три строчки, касающиеся вас, я хотел оставить вам воспоминание о себе.
Прослезившись, доктор пробормотал несколько слов.
Жорж принял ванну.
— Скажите, доктор, каков нормальный пульс человека?
— Шестьдесят четыре — шестьдесят шесть ударов в минуту.
— Проверьте мой, я хотел бы знать, какое воздействие на кровь оказывает приближение смерти.
Доктор достал часы, взял руку Жоржа и стал считать пульс.
— Шестьдесят восемь, — сказал он.
— Так я доволен, доктор, а вы?
— Поразительно: вы что, сотворены из железа?
Жорж с гордостью улыбнулся.
— А, господа белые, — сказал он, — вам не терпится увидеть меня мертвым, я понимаю; быть может, необходимо преподать вам урок мужества, я это сделаю.
Вошел тюремщик и объявил, что скоро пробьет шесть.
— Дорогой доктор, — сказал Жорж, — разрешите выйти из ванны? Пожалуйста, не удивляйтесь, мне будет крайне приятно пожать вам руку, прежде чем я покину тюрьму.
Доктор ушел.
Жорж вышел из ванны, надел белые брюки, лакированные ботинки, батистовую рубашку, затем подошел к зеркалу, привел в порядок волосы и бороду с большим усердием, чем если бы отправлялся на бал. Затем он подошел к двери и постучал, чтобы дать знать, что готов к выходу.
Вошел священник и взглянул на Жоржа. Никогда в своей жизни молодой мулат не был так красив. Глаза его блестели, лицо сияло.
— Сын мой! Сын мой! — сказал" священник. — Остерегайтесь гордыни, гордыня погубила ваше тело, как бы она не погубила вашу душу.
— Вы помолитесь за меня, и бог, я убежден, ни в чем не откажет такому святому человеку, как вы.
В этот момент Жорж заметил палача, стоявшего у двери.
— А, это вы, мой друг, идите сюда.
Негр был закутан в широкий плащ и прятал под ним топор.
— Ваш топор хорошо наточен?
— Да, будьте покойны, — ответил палач.
Жорж заметил, что взгляд негра устремлен на руку с бриллиантовым кольцом, которое накануне было ему обещано.
— Будьте покойны, вы получите свое кольцо.
И он вручил кольцо священнику, знаком указав, что оно предназначено для палача.
Затем он подошел к маленькому бюро, открыл его, достал два письма: одно — отцу, другое брату и вручил их старику.
В этот момент пробило шесть.
— Ну, идем! — И Жорж в сопровождении священника и палача вышел из тюрьмы.