Жнец

Эдвардс Джанет

— Это так мило, но нет.

— Только не говори, что ты в эксклюзивном владении Ястреба.

— Я вольная птица, но точно знаю, что ты приглашаешь меня только затем, чтобы спровоцировать Ястреба дать тебе в морду на глазах Игротехника. Наверное, рассчитываешь, что Игротехник вмешается, и ты словишь кайф, пока Ястребу будут читать лекцию про третий раздел правил Игры перед всем другими Игроками-основателями.

Геркулес

хмыкнул.

— А ты умничка. Понятно, почему Ястреб всегда будет любить тебя.

Он встал, помахал Майклу и вернулся в ряды Амфитеатра.

Ястреб ещё пару секунд хмурился, но затем сел рядом со мной.

— Может, удастся договориться со Жнецом, чтобы стёр Геркулеса из Игры.

Я рассмеялась.

— Почему Геркулес цитирует слова, которые ты сказал, когда якобы перерезал мне горло? Он же знает, что это лишь часть спектакля.

Ястреб взглянул на звёзды.

— Геркулес изучал меня четыре столетия, выискивая слабости. Он прекрасно знает, что я бы не сказал ничего такого, не будь это правдой.

— Что?

Я уставилась на него, не веря ушам.

— Мы же были знакомы только пару дней, да и то ты в основном контролировал дроида из Игры.

— Тогда, конечно, не время было делать подобные заявления, — сказал Ястреб. — Я сказал, что люблю тебя, потому что всё так совпало. Я снова стал Майклом. Мне предстояло последовать за Жнецом, может, навстречу вечной смерти. И я хотел, чтобы ты услышала от меня именно эти последние слова. Пусть даже ты решишь, что я просто играю роль.

Я не могла обсуждать это прямо сейчас. Ястреб слишком взбесил меня, пытаясь заставить разморозиться. Да ещё на нас глазела толпа Игроков-основателей. Я сменила тему.

— А почему вы с Геркулесом все эти годы так по-детски собачитесь? Если из-за украденного имени, забудь. Ястреб тебе идёт куда больше.

— История с именем меня обидела, но потом мы вошли в Игру, и я решил, что лучше зваться Ястребом. Между мной и Геркулесом всё наладилось, к тому же он всё время бегал за Флёр и не успевал дразнить меня. Какое-то время мы даже выступали союзниками, в период больших сражений. Проблемы начались с прибытием Первой волны. Геркулес любил хвастаться перед ними, но в боях с гигантскими чудовищами я был куда лучше, поэтому новые игроки стали больше восхищаться мной. Когда меня начали называть Ястребом Непобедимым, Геркулес жутко обиделся, что не заслужил титула, и принялся злобно подшучивать. А когда Флёр его бросила, Геркулес обвинил в разрыве меня, и наша вражда накалилась.

Это мне не понравилось.

— Ты и Флёр…

—Да

ты что, Флёр бы мне в лицо рассмеялась при первом же намёке. Геркулес установил в своём замке дурацкую ловушку и пригласил меня, чтобы заманить в капкан. Но тут домой внезапно вернулась Флёр. Она угодила в западню, ей на голову упало огромное пушечное ядро, и она погибла в Игре. Когда же воскресла, взбесилась и тут же порвала с Геркулесом.

Я покачала головой.

— Ничего странного, что Флёр его бросила, но почему Геркулес обвинил во всём тебя? Это же он напортачил.

Ястреб вздохнул.

— Геркулес не собирался винить себя, что ты. Флёр так и не простила ему свою смерть. В реальной жизни она годами страдала от боли и в Игру вошла, чтобы, наконец, избавиться от мучений, а тут...

Ястреб внезапно замолчал и уставился в центр Амфитеатра. Там возникли все семьдесят девять Игроков-основательниц, тринадцать идеальных рядов по шесть золотых фигур, впереди стояла Кассандра.

— О нет, — пробормотал Ястреб. — Они в боевом строю. Не разрешай им сравнять меня с землёй.

— Игротехник, — ледяным голосом воззвала Кассандра.

Кваме ступил вперёд и стал перед ней; выглядел он перепуганно.

— Когда мы вошли в Игру, многих Игроков-основателей предупредили, что из-за смертельных заболеваний обычная разморозки для них опасна, — провозгласила Кассандра. — Верно ли, что внезапная разморозка стала бы им приговором?

— Верно, — подтвердил Кваме.

— То есть при удачной атаке на Небеса все эти люди погибли бы?

— Верно.

— Включая всё Сестринство? — Кассандра смотрела обвиняюще.

Он кивнул.

Кассандра вышла из себя.

— Мне нужен ответ вслух для записи. Включая всё Сестринство?

— Верно.

Я уже жалела Кваме. В конце концов, не он же был виноват.юуюяуы Но Кассандра ещё не закончила.

— Могут ли встать все мужчины, которые получили такое же предупреждение?

Поднялось много фигур, одетых в серебряное. К моему удивлению среди них был и Цезарь.

— Все стоящие игроки погибли бы? — снова обвиняюще бросила Кассандра Кваме.