Жнец
Шрифт:
— Но на Небеса может попасть только Игрок-основатель.
— Сначала нам разрешали приводить своих партнёров. Но я не хотел брать на Небеса Ташу. Она ведь знала меня как Ястреба Непобедимого, я боялся, что кто-нибудь из Игроков-основателей расскажет ей о Майкле, и я её потеряю. Мы столько раз об этом спорили и в конце концов… — Он надолго замолчал. — Ну, в конце концов мне взбрело в голову, что Таша спала со мной, только чтобы добраться до Небес. В последний раз мы серьёзно поругались, она выбежала и присоединилась к девушкам, ожидающим
— Мне жаль, — пробормотала я.
— У некоторых Игроков-основателей те же проблемы, — ответил Ястреб. — После нескольких лет разбирательств с ситуациями, в которые мы вляпывались, Игротехники запретили приводить партнёров на Небеса, но к этому моменту я окончательно разочаровался в девушках. Я изображал легендарного Ястреба Непобедимого, пряча Майкла глубоко внутри. Не могу даже передать, как же это паршиво. Я никогда не мог расслабиться. Чувствовал себя беспомощным пассажиром в собственном теле, только и мог, что наблюдать, как вымышленный персонаж проживает мою жизнь.
Он горько рассмеялся.
— Последней каплей стало появление в Игре моей бывшей подруги из реальности. Она полностью изменила внешность, поэтому я не догадывался, что это та самая Сюзанна, пока она не призналась мне, и образ Ястреба мгновенно развалился. Я снова стал Майклом, вспомнил наше расставание и испугался, что она повторит свои унизительные слова. Я молниеносно вернулся на Небеса и несколько недель прятался в замке.
Он пожал плечами.
— Сюзанна всё ещё в Игре. Я попросил Игротехников предупреждать меня, если она направляется в мир, где я нахожусь, и тут же сбегаю.
— Ты все четыре столетия боишься её?
— Я попал в Игру в страхе перед встречей с Сюзанной, и это не изменилось. А Игротехники потворствуют моей трусости. Видишь ли, я один из их питомцев. Игрок-основатель, который привлекает внимание, совершая героические поступки, а не вызывает публичную жалость. Большую часть времени, по крайней мере. Иногда я выставляю себя дураком, но Игротехники делают всё возможное, чтобы замять тему, да и население Игры, похоже, тоже пытается сохранить всё в тайне. Я полагаю, людям нравится видеть безупречных, благородных героев, поэтому они старательно стирают любые грязные следы с образа легенды.
— Ага, — пробормотала я. Ох, как я его понимала. Ястреб всегда был моим героем. Любое плохое слово о нём я пропустила бы мимо ушей.
Ястреб вздохнул.
— Похоже, мифы живут собственной жизнью. В любом случае, после встречи с Сюзанной я разлюбил поклонниц. Решил, что мне лучше быть одному, чем постоянно играть роль, и снова вернулся к жизни на Небесах. При посещении других миров я продолжал изображать Ястреба Непобедимого, но с поклонниками вёл себя вежливо и отстранённо. Я сосредоточился на охоте и пытался побить все рекорды Игры.
Ястреб помолчал.
— Так странно обо всём вспоминать. Мои родители твердили, что надо больше гулять на улице, а сами погибли в той нелепой аварии. — Печаль исказила его лицо. — Может, сиди они больше дома, то попали бы в Первую волну и были бы сейчас живы.
Я молчала. Понятия не имела, что сказать.
— Некоторые Игроки-основательницы меняли партнёров, но они знали настоящего Майкла и не обращали на меня внимания. А я не думал заводить новые отношения, пока не нанял тебя и Натана.
Ястреб улыбнулся.
— Когда ты преодолела первый шок от встречи со мной, мы начали нормально общаться. Я рискнул и рассказал тебе о своём детстве, о травле, почему я начал прятаться в спальне и играть в компьютерные игры. Ты не смеялась надо мной. Ты рассказала, как жила в общежитиях, как чудесно было поселиться в свою комнату и почувствовать безопасность. Думаю, ты чувствовала то же, что и я, когда был ребёнком. И я подумал, а вдруг наконец встретил девушку, которая сможет принять меня настоящего.
Он перевёл дыхание.
— Когда я решил на несколько дней разморозиться для охоты за террористом, то понял, что это возможность встретиться с тобой как Майкл. Да, был риск снова получить отказ, но другой такой шанс мог и не выпасть. Если бы я встретил девушку в Игре и предложил бы нам обоим разморозиться, чтобы она могла встретиться с Майклом, эта девушка, зная Ястреба, стала бы изучать меня настоящего, судить и сравнивать с игровым образом — и не в пользу Майкла.
Он наклонился, в упор глядя на меня.
— Ты не такая, Джекс. И ты жила в реальности, поэтому я мог встретиться с тобой как случайный незнакомец. Я не ожидал, что ты разгадаешь, кто я. И ещё более не ожидал, что ты примешь Майкла, но отвергнешь Ястреба. Но должен же существовать способ преодолеть это и убедить тебя, что нам надо узнать друг друга поближе. Нет никакой дыры в четыре столетия. Нет никакого Ястреба. Есть только неуверенный восемнадцатилетка, которого заморозили во времени.
Я недоумённо покачала головой.
— Ты казался очень уверенным в стычке с Томасом.
— Мне легче бороться, чем общаться, — сказал Ястреб. — Ты видела неумелую попытку флирта. Есть и кое-что другое, с чем я тоже борюсь. Когда ты узнаешь меня больше, то поймёшь, что я имею в виду.
— Даже если я не буду обращать внимания на легендарного Ястреба и пропасть в четыре века, ты всё равно останешься Игроком-основателем, а я — никем. Ты живёшь на Небесах, а мне туда не попасть.