Жизни для книги
Шрифт:
И, однако же, дела наши сразу пошли блестяще. Наши художники оказались лучше всех, наши печатники — лучше всех, и картины, как по сюжету, так и по краскам, — опять-таки лучше всех. Покупатели положительно рвали товар из рук и торговались не о цене, а о количестве. Мы далеко не могли удовлетворить всех требований рынка и поневоле ограничивали наших заборщиков.
Как было условлено, весь выработанный товар поступал в лавку Шарапова с уступкой 10 % и от Шарапова шел уже в короба офеней.
Год прошел блестяще. Все были довольны, и успех окрылял всех работников молодого дела.
Но
— Зачем нам на всю мастерскую работать? Лучше свое дело завести. На машину у нас есть, все дела мы знаем, и все покупатели к нам пойдут.
Я не стал их уговаривать и подчинился обстоятельствам. Вскоре они действительно создали свое маленькое дело, и между нами началась ожесточенная конкуренция. Конкуренты мои вскоре перессорились, один другого выбросил из дела, и потерпевший ко мне же пришел жаловаться.
— Иван Дмитриевич, Мишка меня из дела выкинул. Возьми меня опять к себе…
Взять я не мог, в литографии у меня все новые ребята были, и дело шло превосходно. Никакого расчета не было повторять неудачный опыт и принимать в работники бывшего хозяина. Я, однако, по-приятельски помог ему создать собственную литографию и уступил в рассрочку машину. Вообще, несмотря на то что мы конкурировали в деле, наши личные отношения от этого нисколько не страдали и до седых волос мы сохранили дружбу. Когда мое дело превратилось впоследствии в крупное товарищество на паях, оба мои конкурента сделались нашими пайщиками и друзьями.
Но я забегаю вперед.
Главный успех нашей маленькой литографии совпал с русско-турецкой войной [8] . Мне пришла в голову счастливая мысль дать карты военных действий и батальные картины.
Это так увеличило наше производство, что мы едва успевали готовить товар. А затем, уже в 1882 году, большой толчок нашему делу дала Всероссийская промышленная выставка [9] , где были и наши экспонаты. На выставке я получил мою первую награду — медаль.
8
Русско-турецкая война 1877–1878 годов.
9
Всероссийская промышленная выставка — была открыта в 1882 году в Москве, в Петровском парке.
Успех литографии превзошел самые смелые мои ожидания. На всем Никольском рынке [10] мы стояли положительно вне конкурса. Но я объясняю это только тем, что я внес кое-что новое в торговые приемы.
Я шел на риск — приглашал лучших рисовальщиков и первоклассных мастеров, никогда не торговался с ними в цене, но требовал высокого качества работы. Я, наконец, следил за рынком и с величайшим старанием изучал вкусы народа.
Вот, в сущности, и все, что я внес в дело. Но результаты это дало поразительные.
10
Никольский
Вскоре заказы так завалили нас, что мы задыхались в маленькой литографии и надо было серьезно думать о капитальном расширении дела.
Но мой хозяин Петр Николаевич Шарапов был человек старого склада и большой «тихоход» и в делах и в торговле. Расширение дела испугало его.
— Нет, Ванюша, мне эго не в пору, — говорил он. — Я люблю потихоньку да полегоньку, а ты будешь шагать все дальше и дальше. Мне за тобой не угнаться. Давай лучше разойдемся. Довольно ты у меня поработал. Открывай свою лавку и будь сам хозяин, а я тебе помогу.
Расстались мы ласково, тихо, с душевной грустью. Я почитал Шарапова, как отца, а он относился ко мне, как к сыну, и обоим нам была тяжела разлука. Отваливался целый пласт жизни, уходили в прошлое и детство, и юность, и начиналась новая, неведомая жизнь на свой риск и на свой страх.
Но, чтобы выучиться плавать, надо броситься в воду. И я бросился. Однако до конца дней Шарапова я сохранил к нему самые теплые чувства, и сейчас, когда мне идет уже восьмой десяток, я вспоминаю о нем, как о моем первом друге, хранителе моего детства и наставнике моей юности.
1 января 1883 года на Старой площади, у Ильинских ворот, появилась новая книжная лавочка, где хозяином был молодой 33-летний малый, здоровый, сильный, не боявшийся никакой работы и жадно присматривавшийся к жизни.
Лавочка моя была более чем скромных размеров: 10 аршин в длину и 5 в ширину. Она не отапливалась, и зимой в ней замерзали чернила. Но торговля шла бойко, и с легкой руки хозяина — Шарапова, отпустившего в кредит на пять тысяч рублей товару, дело сразу стало на рельсы. Уже через месяц после открытия торговли состоялось учреждение Товарищества.
И. Д. Сытин, Д. А. Варапаев, В. Л. Нечаев и И. И. Соколов заключили между собой договор об учреждении книгоиздательского Товарищества на вере под фирмою «И. Д. Сытин и К°» с основным капиталом в 75 тысяч рублей сроком на шесть лет. Прилив капитала оживил молодое дело, и поле для предприимчивости и торговой инициативы сразу расширилось.
С первых же дней своего существования Товарищество стало подумывать об издании народного календаря. Дело это было для меня новое, очень большое, очень значительное и требовавшее большого напряжения сил.
Однако, не отказываясь от новых идей и предприятий (иногда весьма широких), мы все-таки крепко держались и за наши традиции, уделяя много внимания тем двум китам, на которых стояло все наше дело, — лубочным народным картинам и лубочной народной книге.
Моя издательская деятельность началась с картин, и картинам же я обязан первыми успехами на издательском поприще. Еще будучи приказчиком у Шарапова, я своей первой маленькой литографии отдал всю мою любовь. По ночам и рано утром, пока не открывалась лавка Шарапова, я работал с таким увлечением, точно в литографии и в картинах был весь смысл моей жизни.