Живущие в нас (сборник)

Дубянский Сергей

– Все верно, котенок, – он прижал жену так, что та пискнула от удовольствия, и поцеловал волосы, пахшие жареным мясом.

Ритуал был соблюден, и Катя, выбравшись из-под уютного крылышка, уселась на диван. Часы показывали половину седьмого, поэтому она ткнула пульт, включив телевизор.

– Скоро должны прийти, – заметил Володя, словно сериальные герои со своими надуманными проблемами ломали торжественность ожидания, и такое наплевательское отношение могло все испортить.

– И что?

Вопрос был, естественно, риторическим, поэтому Володя лишь вздохнул,

давно признав, что тягаться с мексиканскими красавцами явно выше его возможностей. Демонстративно выйдя на кухню, он вернулся с двухлитровой пластиковой баклажкой.

– Хоть самогон перелей, – заметила Катя, не отрываясь от экрана, – у нас же еще оставались красивые бутылки.

– Думаешь, не догадаются? – Володя засмеялся, – хватит тебе выпендриваться. Подумаешь, послы хрен знает какой державы! Ну, есть у них бабки. Ну, купили они тот магазин, и что?.. Жопу теперь им лизать?

– Лизать не лизать, но я денег хочу! Я хочу новую куртку! Не забывай, сколько мне лет!.. Я хочу быть красивой и успешной, а тут… – она потрогала волосы, – покраситься, блин, не на что! Хожу, как… – она не нашла нужного сравнения, – а твоей зарплаты только на еду и хватает… да еще на выпивку!..

– Началось, – Володя открутил крышку с логотипом «Святой источник» и наполнил рюмку.

– Зачем, вот, ты пьешь? Сейчас ведь забуробишь!..

Володя знал наизусть весь последующий сценарий, поэтому спокойно отправил в рот содержимое рюмки и взяв кусок колбасы, обмакнул его в хрен.

– Давай-давай, – подначивала Катя, забыв, и о рабыне Изауре, страдавшей от своего униженного положения (как она понимала ее!..), и о том, что пять минут назад жалась к мужу, ища понимания, – люди придут, и как мы будем выглядеть?..

– Люди?.. – спеша выплеснуть эмоции, Володя судорожно проглотил колбасу, – придут, значит, люди, а я кто?!.. Я, между прочим, инженер. Я институт закончил, а они!.. Барахло тягать из Турции только и могут!.. Они, вот, знают, что такое эпюры сил и напряжений?

– А на фиг им это? Они знают, что такое купюры, а ты копейки считаешь!

– Я б, может, тоже был, как ты выражаешься, «успешным», но кто виноват, что в этой дыре единственный завод, и тот растащили? Слава богу, директорскую «Волгу» пока не продали, а то, вообще, без зарплаты останусь! Вот тогда ты взвоешь!..

– Так что ж ты сидишь в «дыре»! Все ж говорят, что у тебя «золотые руки»! Поезжай…

– Куда это я поеду? – от возмущения Володя даже не донес вторую рюмку до рта, – хоть раз посмотри что-то, кроме своих долбаных сериалов! Увидишь, как иногородних «обувают» в той Москве! Хочешь в рабство меня продать?..

– Не хочу я тебя продавать! Но, значит, раньше надо было! Люди из какой грязи поднялись! На «мерсах» теперь ездят!..

– Ага, из грязи в мрази… – Володя наконец выпил, – раньше, говоришь?.. – взгляд его просветлел, а голос сделался задумчивым, – это точно, свалил бы раньше, глядишь, никто б мне сейчас мозги не полоскал…

Это был удар ниже пояса, и Катя закрыла лицо руками. Володя не знал, плачет ли она, но, в любом случае, ему стало жаль молодую жену.

«Девятый вал», периодически прокатывавшийся по относительно спокойному житейскому морю, сея панику и ужас перед завтрашним днем, ушел; вернулось осознание того, что оставшиеся после него мелкие волны можно преодолеть даже на разбитом корабле, если только держаться вместе, дружно…

– Котенок, я ж тебя люблю, – он погладил Катю по голове, но ту уже «отбросило штормом» слишком далеко. Она холодно посмотрела на мужа; слез на лице не было, но и улыбки тоже.

– Хватит мне слов, понимаешь? Сколько можно? Я жить хочу, а словами сыт не будешь. Может, я тоже люблю тебя! Мне что, легче от этого?..

Словно обжегшись, Володя отдернул руку.

– Не знаю, – он пожал плечами; подумал секунду и не найдя себе лучшего применения, вернулся к столу; снова наполнил рюмку, и на этот раз Катя ничего не сказала. Вернее, она сказала, но к мужу это уже не имело отношения:

– Без двадцати семь. Могли б хоть позвонить, если что.

– А оно им надо? – Володя небрежно разрушил пирамиду соленых помидоров, – Кать, я тебе говорю, это другие люди. Я ж жил в городе. Они делают только то, что им выгодно – там никто не пойдет к соседу, просто помочь картошку выкопать…

– Что ты мне рассказываешь? Я тоже училась в городе… только, похоже, не тому. А люди все разные!..

В прихожей тренькнул телефон и выдержав паузу, залился бесконечным звонком.

– Легки на помине, – усмехнулся Володя, – сейчас скажут, что задерживаются.

– Похоже на межгород, – Катя поднялась.

– Еще лучше! Значит, вообще, не приедут. Ну и ладно. Таньку с Серегой позовем и сожрем все это, на фиг!.. – последнее предложение он выдвинул уже сам себе, потому что жена вышла в коридор и прикрыла дверь.

Пока ее не было, Володя быстро налил еще рюмку и выпил; потом, как ни в чем ни бывало, сунул в рот сигарету. Ему стало совсем хорошо и даже показалось, что гораздо приятнее будет общаться с Серегой и Танькой, чем решать какие-то вопросы с незнакомыми людьми, перед которыми и не знаешь, как себя вести… Да и кто решил, что сожрав Ваську, они непременно должны взять его жену на работу?

…Дурочка наивная!.. Двадцать два года – что с нее взять?.. – Володя подошел к окну и увидел Толика, ковырявшегося в стареньких «Жигулях». Возле него крутился огромный рыжий кот – наверное, самое толстое существо в доме, потому что кормил его весь подъезд; а еще Настя с третьего этажа промчалась на велеке в направлении улицы. Володя даже знал, что едет она к ларьку с несуразным по их жизни названием «Аладдин», и покупать будет жвачку «Бумер» за два рубля.

Возникло нестерпимое желание прихватить со стола остаток самогона, ссыпать в пакет колбасу и аппетитные отбивные из Васьки… да, еще сложить помидоры обратно в банку, и спуститься к Толику …Что там у него?.. Небось, опять карбюратор. Это ж час работы, а потом можно смыться в гараж… Глядишь, и Колька подтянется – он там все время возится со своей развалюхой…