Живун
Шрифт:
Гриш решил взять с собой Сеньку, хоть и без него свободно мог обойтись. Боялся, обезумевший Сенька дров наломать может, мало что смирный… А с Мишкой послал Эля. Мишке на всякий случай нужен охранник, да покрепче…
Эль не отказался. Только сердито проворчал:
— Драть всех кнутом надо, якуня-макуня!
Когда стали запрягать коней, не нашли одних вожжей. Не иначе — Сандра захватила. Уж не вешаться ли в тайгу ушла? Дура баба! Стало еще тягостней.
Спешно разыскали бечеву для вожжей и на двух розвальнях отправились
Искали по полудня. Несмотря на буран, прочесали весь лес, но Сандру не нашли. Ни с чем вернулись домой.
Посидели, молча покурили, думая о том, чтобы хоть труп отыскать. Еще снегом засыплет или того хуже — вороны склюют.
— Не иначе — за Хашгорт-Еган ушла, в тайгу, чтоб не сразу нашли, — высказал предположение Эль.
Мужики согласились и сразу поехали за реку. Если сюда пошла — по целинному снегу далеко уйти не могла. На всякий случай, чтобы побольше местности обозреть, снова разными путями поехали.
Эль и Мишка, вдоволь нааукавшись, все же напали на Сандрин след. Он привел их на лесную опушку. Там после Ильина дня собирали грибы и ягоды. Там Сеньку с детьми напугал медведь…
Сандра, полуголая, в нижней рубахе, сидела под невысоким кедром на разостланной на снегу малице. Над нею свисала с ветки петля из вожжи. Ветер раскачивал ее из стороны в сторону. Сандра посинела, дрожала, закрыв глаза, что-то невнятно бормотала.
Мишка первым спрыгнул с саней. Гулким эхом в морозном воздухе отозвалась его бешеная брань. Он схватил жену за плечи, затряс:
— Ах ты, гадина! Что выдумала! Что выдумала, сволочь! — выкрикивал он вперемежку с ругательствами.
Сандра, похоже, не слышала его. Она странно всхлипывала, судорожно подергивалась.
Мишка с такой силой швырнул ее, что она повалилась навзничь и ударилась головой о дерево, но ни звука не издала. Мишка вскарабкался на кедр, принялся отвязывать веревку.
— Вперед одень, совсем замерзнет, что вожжам сделается, — крикнул Эль. Он не одобрял Мишку: жалеть надо — все-таки жена, хоть и провинилась, доставила всем столько беспокойства…
— А вот сперва погрею, а там и одену, — зло отозвался Мишка. — Ишь вздумала… как мать…
Спрыгнув с дерева, позвал Эля:
— Ну, Элексей, выпори ее хорошенько. Изо всей силушки, как Гнедка своего. А я подержу ее, паршивую. — Эль затряс головой:
— Ты что? Одень, говорю! Околеет, якуня-макуня…
— Ну, как хочешь, — раздраженно крикнул Мишка.
Он пнул Сандру, стегнул вожжами.
— Брось изгаляться, Мишка! — вскочил с розвальней Эль.
Мишка не остановился. Удары продолжали сыпаться на несчастную женщину. Она лишь вздрагивала и уже не стонала, видно, потеряла сознание.
— Хватит дурить! Самого надо выпороть хорошенько! — Эль перехватил вожжи и рванул их так, что Мишка отлетел в сторону.
Эль натянул на Сандру малицу, поставил женщину на ноги. Но она, словно неживая, рухнула на
Мишка подобрал со снега вожжи, уселся рядом, бубня в остервенении:
— Будет знать…
4
Несколько дней Сандра не могла ни сидеть, ни лежать… Тело было в рубцах и кровоподтеках. Она металась в жару, заходилась долгим надрывным кашлем. Простыла — с ночи просидела без малицы на снегу, да еще в буран. На Мишкины вопросы она не отвечала. А Еленне еле слышно прошептала, что хотела повеситься, но не смогла и решила замерзнуть.
— Зря выручил Гажа-Эль… Пускай добил бы меня изверг мой… Нет с ним жизни… Опостылел он мне, ох, как опостылел…
Мишка приносил Сандру в баню прогревать паром от жарко нагретого камелька. Елення помогала ей там, утешала, как могла. Никто не мешал их беседам. В бане Сандра и наревется досыта, и выговорится, как на исповеди. Ничего не скрыла она от Еленни. Рассказала и о своих чувствах к Роману, и про то, как обещал он ждать ее, обещал принять, если худо с Мишкой будет, и про последнюю их встречу в дороге…
— От Бога мне наказание…
Елення лишь охала да ахала. Кое о чем она догадывалась, но и подумать не могла, что Сандра грешна в такой степени. А сказать об этом истерзанной, измученной соседке язык не поворачивался. Вот и убивалась Елення вместе с ней, и молитвы шептала. Но Сандре не становилось лучше. И Елення решила, что Бог не прощает грешницу. Однако не могла взять в толк: отчего Сандре больше кара, чем Парассе. Сандра лишь в мыслях грешила, а Парасся от чужого мужика родила, да еще двойню — и хоть бы что ей, поправляется. Не иначе, ждут Парассю мучения в будущем, и немалые…
Все население Вотся-Горта, даже Парасся, жалело Сандру. Ребятишки снегиря живого подарили — пусть тете Сандре скучать не дает.
Мужики пробовали гнать самогон, чтобы натирать им больную. Однако ничего у них не получилось — умения ни у кого не было.
Летели дни, недели. Сандре не становилось легче. Гриш созвал мужиков на совет.
— Загубим Сандру… В Мужи везти надо, — сказал он. — Вась — лекарь маломальский. У бабок какая-нито трава-зелье сыщется, быть не может, чтоб не было! Собачий жир или еще что уж верно есть. Думаю — Михаилу ехать… Пускай запрягает Карька…
Его выслушали молча. Все понимали, что это значит. В Мужи удастся проскочить по санному пути, а назад — навряд ли. После памятной пурги солнце пригревало сильнее. На сдувах да на буграх земля обнажилась, появилась первая талая вода. Значит, не на неделю уедет Мишка, а уже до вскрытия рек…
Глаза у Мишки радостно блеснули, но он тут же овладел собой, встал, сорвал с головы шапку и, не глядя на товарищей, сказал:
— Спасибо за Карька. Я не против… Раз уж так получилось… Один выход: подальше от грызни — и шабаш!..