Живодерня
Шрифт:
Солдаты Врага прочно обосновались в их деревне. Некоторые из них даже обзавелись собственным хозяйством. Они часто говорили о близости своей победы и устраивали по этому поводу праздники. Мало-помалу местные к ним привыкли. Тогда-то Мальчик понял, что его отец не вернется уже никогда.
Мать Мальчика после начала оккупации перестала ходить на работу. Их полностью обеспечивал офицер, который вскоре стал ухаживать за матерью, - как это понял Мальчик. У матери появились новые платья, их ей подарил офицер, от нее нередко стало пахнуть духами. И еще вином. Мать словно подменили - это была другая женщина,
Однажды она сказала ему, что выйдет замуж за офицера. И тогда Мальчик решил убежать из дома. Его привычный мир был разрушен, и единственное, что ему оставалось, - бежать из него и, возможно, найти новый, где он будет снова дорог и любим.
Одним теплым солнечным утром на исходе лета Мальчика дома не обнаружили. Он рванул еще засветло, прихватив с собой лишь буханку хлеба, да кусок мяса, выловленный из кастрюли с супом, стоявшей на плите.
Пойду, куда глаза глядят, - решил Мальчик, - глядишь, куда-нибудь да выйду. И он рванул через дюны, подальше от маленькой рыбацкой деревушки на берегу Южного моря.
Кривые сосновые ветви сомкнулись над ним темно-зеленым колючим шатром, лесной сумрак окутал его, мачтовые сосны встали впереди сплошной стеной, лишь изредка в просветах между ними мелькало море. Вглубь леса уводила узкая, заросшая кустиками земляники и заячьей капусты тропинка. Мальчик пошел по ней - если есть тропинка, значит, куда-то она ведет, - рассудил он. Над головой рассыпались звонкими трелями птицы.
Он шел почти целый день, - он привык подолгу гулять в лесу, поэтому особо не устал. Так далеко он еще никогда не забредал. Сказочный лес встал кругом сомкнутыми рядами деревьев-великанов, сумрак сгустился и стал почти осязаемым. Тропинка, петляя между древесных стволов, убегала все дальше и дальше, пока вдруг не оборвалась - внезапно, как почти все лесные тропинки - в зарослях папоротника. Мальчик остановился. Такого поворота событий он не ожидал.
Тогда он сел на старый трухлявый пень и решил сначала перекусить, и только потом искать новую тропинку. Он съел кусок хлеба с мясом.
День начинал клониться к вечеру, и солнце медленно погружалось за верхушки сосен. Тени удлинились. Мальчик решил скорее продолжать свой путь, потому что хотел выбраться из леса до ночи.
Он смело шагнул в заросли папоротника, втайне надеясь, что, если тропинка так внезапно пропала, то, может, она так же внезапно объявится вновь. Но тропинка так и не показывалась. Он долго брел в зарослях папоротника, слушая голоса вечерних птиц и медленно теряя надежду выбраться из леса до ночи.
Придется ночевать в лесу, - подумал он, и тут лес начал редеть.
В сумерках блеснуло море, показались острые пики скал, похожие на зубы из вставной челюсти, которую мальчик видел у своего покойного деда. Высоко в небе светили первые звезды. В одной из скал темнела дыра.
Мальчик сразу понял, что это вход в пещеру. Более подходящего места для ночлега и не найти, - решил Мальчик и смело полез в пещеру.
Внутри пещеры вопреки обычным представлениям о пещерах, как о местах сырых и темных, было сухо, а сверху лился мягкий призрачный свет. Видимо, там есть такие же дырки, как
Ход пещеры круто уводил вниз, ее стены были сложены из серого гранита с редкими белыми вкраплениями кварца. Кое-где на стенах рос бурый лишайник и бледные грибы на тонких ножках.
Шагов через сто ход внезапно расширился, и взору мальчика предстала большая зала, с потолка которой свешивались похожие на сосульки сталактиты. Посреди залы на огромном валуне сидел одноглазый Великан по имени Циклоп. Казалось, он спал.
Но не успел Мальчик ступить и пары шагов внутрь зала, как Великан по имени Циклоп взревел:
- Кто посмел нарушить мой покой?
Как ни странно Мальчик нисколько не испугался. Он спокойно ответил:
- Я.
Циклоп сверлил его единственным глазом.
- Ты, видимо, очень смел, человек по имени Я, если не боишься тревожить меня. И что же тебе здесь надо?
- Я лишь думал переночевать в этой пещере.
- Переночевать?
– Великан по имени Циклоп усмехнулся. Да, ты определенно храбрый малый. Но ты здесь - незваный гость. Поэтому все будет по-моему. Я загадаю тебе загадку, какую я загадываю всем, кто приходит сюда, и, если ты сможешь дать мне на нее ответ, так и быть - оставайся, но, если нет, тогда я тебя съем. Ты согласен?
- Согласен, - без раздумья ответил Мальчик.
- Тогда слушай, - глаз Циклопа вспыхнул ярким светом, а сам он заерзал, потирая ладони, - на какую дорогу не ступи, а все придешь к логову этого зверя; он о семи ртах и семи хвостах, питается травой и мясом, а иногда жрет и звезды, никто его не видел, но всяк знает о нем, а кто и повстречал, так тот никому уж о нем не расскажет - что это за зверь такой?
Мальчик думал долго, но никак не мог найти ответа. И тогда он честно сказал:
- Не знаю.
Великан по имени Циклоп расхохотался, а глаз его вспыхнул еще ярче.
- Это Смерть. То есть я.
И он проглотил Мальчика. А Мальчик сам стал Великаном по имени Циклоп. С тех пор он так и сидит в той пещере на берегу Южного моря и ждет мальчиков, сбежавших из дома...
Одноглазый замолчал. Я рассмеялся:
- И это было на самом деле? Ну, ты и врун, Одноглазый. Ты сам все сочинил.
- Нет, все было так, как я рассказал, - Одноглазый выудил из кармана еще один бычок и, как и в прошлый раз, прикурил от тлеющей головни.
- А я говорю, это ты сочинил. А Великан по имени Циклоп - это ты и есть.
И я принялся скакать вокруг него, тыча в него пальцем и выкрикивая:
- Циклоп, циклоп... Одноглазый - циклоп.
- Не хочешь - не верь, - Одноглазый бросил окурок, затоптал его ногой и, не говоря ни слова, пошел к выходу из вагона.
Я понял, что он обиделся. Я побежал следом. Одноглазый ковылял вдоль железнодорожной насыпи. Я догнал его и пошел рядом. Всю дорогу до детдома мы молчали.
С Одноглазым вышла такая история. Осенью в детдоме делать было нечего, и мы часто ходили на кладбище вагонов. Как-то мы с Одноглазым пошли туда взрывать бомбы. Бомбы мы делали из пластиковых бутылок из-под лимонада и карбида, который Одноглазый стащил у рабочих еще летом, когда в детдоме меняли трубы отопления.