Жили-были...

Хартли С. К.

– О, милая. – Она вздохнула. – Всё дело в том парне, да?

Совершенно растерявшись, я шмыгнула носом и отстранилась.

– Каком парне? – спросила я, зная, что не говорила маме о Габриэле… И, раз уж об этом зашла речь, то ни о ком другом тоже.

– Габриэле, – мама на миг замолчала и, взяв меня за руку, отвела к маленькому столику. Мы сели, и она обхватила мои испачканные ладони своими. – Он мне звонил.

– Он что?! – закричала я, мои глаза стали размером с блюдца.

– Успокойся. Габриэль позвонил мне, когда ты сбежала с какого-то открытия. Не могу точно вспомнить названия, но, как

бы там ни было, он обо всём мне рассказал.

– Зачем бы ему это делать? – спросила я. – С какой стати ему звонить тебе? Ведь вы даже не знакомы. И где, чёрт возьми, он взял твой номер телефона?

– Это… не совсем так. – Мама покраснела. Да она зарделась как майская роза! А ведь моя мама никогда не краснеет.

– Мам, что происходит? – спросила я, выгнув бровь.

– Габриэль приезжал к нам несколько недель назад. Сначала позвонил узнать, можно ли ему приехать, чтобы поговорить о тебе. И в следующий момент он уже стоял на нашем пороге под проливным дождём. Проклятая погода изменилась в считанные секунды, и бедняга промок до нитки. Забавно, что за все годы, насколько я знаю, метеоролог ни разу не ошиб…

– Не отвлекайся, мам.

– Да. Как бы там ни было, Габриэль приходил, чтобы расспросить о тебе. Но, как понимаешь, ничего слишком личного. А потом он ушёл. – Мама пожала плечами. – О, но перед уходом бросил в почтовый ящик письмо. Я его не открывала, потому что оно адресовано тебе.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – поинтересовалась я.

– Ну, мы были немного заняты, разбираясь с… финансовыми делами. Мы не хотели тебя волновать, а потом ещё добавлять ко всему Габриэля, – сказала она, немного опустив голову от того, что обмолвилась об их финансовом положении.

– Мам, какие финансовые дела?

Она шмыгнула носом, а потом ответила:

– Милая, твоему отцу пришлось закрыть автомастерскую. Он задолжал за электричество, поскольку забыл оплатить счета. В последние несколько месяцев всё стало немного… тяжелее.

Я чувствовала себя ужасно. У мамы финансовые трудности, а я на её кухне лью слёзы из-за мужчины, разрушившего мой мир, словно полная дура.

– Мам, мне так жаль, – я замолчала, а потом продолжила: – Но я думаю, что могла бы остаться здесь на какое-то время. Могла бы устроиться на работу в местный бар и помочь вам. Попытаться прикрепить тот водосточный жёлоб.

Она подняла руку, останавливая меня, прежде чем я ляпну что-нибудь, не подумав.

– Пока ты не приняла какое-либо важное решение, думаю, тебе стоит открыть письмо. – Мама встала и вышла из комнаты, вернувшись через несколько минут с конвертом, на котором и правда было написано моё имя. – Он хороший мужчина, Пэйтон. Тебе нужно его выслушать. Помни, милая, умение прощать обладает такой же силой, как и любовь.

Сжав моё плечо и поцеловав в макушку, она оставила меня на кухне одну с письмом от мужчины, растоптавшим мои чувства.

Я не хотела его открывать, но любопытство, как всегда, победило. Зная, что мама задержит всех в гостиной, я открыла конверт и достала письмо.

«Принцесса,

Никогда бы не подумал, что ты из тех девушек, которые предпочитают розовый цвет.

Я

жду тебя,

Принц Г.»

Я нахмурилась в замешательстве. Какого чёрта это должно означать? На мгновение я задумалась, и единственное место, которое пришло мне в голову – моя детская спальня. Там розовые стены с фиолетовыми ковбойскими сапогами.

Всё ещё сбитая с толку я встала, решив сходить в свою спальню на втором этаже. Поднявшись по лестнице, я подошла к третьей двери слева и нерешительно её открыла.

И оказалась совершенно не готова к представшей перед моим взором картине.

– Принцесса.

Мои колени задрожали, а дыхание участилось, пока я стояла в дверях детской спальни, опираясь на ручку двери и сжимая в ладони письмо. Посреди комнаты стоял Габриэль. Прежде всего, меня поразил его внешний вид. Вместо модного костюма – чёрные джинсы с заниженной талией и такого же цвета узкая рубашка, которая облегала тело, подчёркивая каждый мускул.

Я мысленно одёрнула себя. Меньше двадцати четырёх часов назад этот мужчина уничтожил меня. И тут я заметила выражение его лица. На нём ясно читалось страдание, и мне нестерпимо захотелось притянуть Габриэля к себе.

– Что… Что ты здесь делаешь? – спросила я, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.

– Я хотел объяснить, – произнёс Габриэль, засунув руки в карманы. Казалось, он пытался сдерживаться, чтобы не потянуться ко мне.

Когда Габриэль заикнулся об объяснениях, у меня в жилах начала закипать кровь. Я не хотела слушать его душещипательные оправдания.

– Не хочу ничего слышать, Габриэль. Я устала. Пожалуйста, просто уходи, – расстроенно прошептала я.

– Посмотри на меня, Пэйтон, – тихо произнёс Габриэль, подойдя ко мне.

Я вскинула перед собой руки и отступила назад, врезавшись в стену.

– Пэйтон, мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Пожалуйста, по крайней мере, дай мне хоть это, – попросил он, не решаясь подойти ближе.

Я вздохнула. А потом кивнула, решив, что единственный способ заставить Габриэля уйти – это дать ему высказаться. Я могла выдержать всё, что бы этот человек мне не сказал, а потом выставить за дверь, убедившись, что он понял: я больше никогда не хочу его видеть.

– Прости, – начал Габриэль, но я покачала головой.

– Мне не нужны твои извинения. Я выслушаю тебя, но никакими извинениями не исправить то, что ты натворил.

Габриэль слегка опустил голову. Передо мной стоял не тот мужчина, в которого я влюбилась, и который контролировал всё и вся, лишь войдя в комнату. Он больше не подавлял одним своим присутствием. Такой разбитый и поверженный. Как и я.

– Полагаю, мне лучше начать рассказ с момента моей женитьбы, – произнёс Габриэль и, почесав затылок, опустил глаза в пол. Потом, не глядя на меня, попятился назад и сел в конце крошечной кровати. Я всё никак не могла прийти в себя от потрясения и для поддержки прислонилась к стене. – Мелисса была красивой. Встретив её, я тут же был сбит с ног. В буквальном смысле. Ей нравилось витать в облаках, и когда я шёл по оживлённой улице Нью-Йорка, она налетела на меня. И я задом познакомился с тротуаром. Из всех возможных мест это произошло именно возле проклятого «Старбакса».