Жили-были...

Хартли С. К.

– Что значит «мы»?

– Думаю, нам обеим нужна передышка, – ответила я.

Сегодня не одной мне сделали больно. Кайли, как и я, нуждалась в смене обстановки.

– Тогда я позвоню отцу, а также сообщу Филу, что меня не будет несколько дней. Скажу, что возникли неотложные семейные обстоятельства. – Она кивнула. – Я люблю тебя, Пэй.

От её последних слов у меня комок встал в горле. Но я решила, что не позволю Габриэлю отбросить меня назад в прошлое и уничтожить всё, чего он помог мне добиться.

– Я тоже тебя люблю, Кай.

Кентукки

имел свой запах. Разумеется, он пах деревенской местностью, но в воздухе витало что-то ещё, совсем слабое, едва уловимое. Мне никогда не удавалось точно определить, что это, но оно всегда здесь.

Отец Кайли с радостью одолжил нам на выходные самолёт, а Фил дал ей на обратную дорогу два отгула – на понедельник и вторник. Одним словом, не босс, а мечта. Так что, прихватив два чемодана, мы ночью вылетели в мой родной штат. К счастью, полёт длился всего около четырёх часов, что намного меньше одиннадцати часов на автомобиле, а если учесть пробки на трассе И-64, то дорога заняла бы гораздо больше времени.

Я не предупредила родителей о приезде. Подумала, что будет лучше сперва остановиться в местной гостинице на окраине города, а потом неожиданно нагрянуть к ним. Мы предпочли снять гостиничный номер, а не ютиться в тесном разваливающемся родительском домишке.

– Я так устала после перелёта, – простонала Кайли, упав на кровать в нашем номере. Я усмехнулась, глядя на подругу. Она явно преувеличивала. Всего два часа в Кентукки, и передо мной снова прежняя Кайли.

– А кто проспал весь полёт? И я уже молчу о тех полчаса, что ты продрыхла, пока мы ехали до гостиницы. Как ты могла устать?

Она повернулась набок и подпёрла голову рукой.

– Полёт был долгий!

– Он длился всего четыре часа. Ты не меньше времени тратила на дорогу до Род-Айленда. Это не так уж и далеко! – Я рассмеялась, покачав головой.

– Ладно, проехали. А я успею вздремнуть перед поездкой к твоим родителям?

– Нет, не вздумай заснуть! Я собираюсь заскочить в душ и одеть что-нибудь, не пахнущее слюнями, которые ты пускала на меня весь полёт. – Я захихикала, бросив в подругу грязную толстовку.

– Я не пускаю слюни! – закричала Кайли мне вслед, когда я рванула в ванную, чтобы смыть слюни и причинённую Габриэлем боль.

Когда я наконец приняла душ и оделась полегче, чтобы хоть как-то справиться с жарой, мы отправились в прокат автомобилей, находившийсяя через дорогу. Своих машин у нас не было, да и в городе они ни к чему. Кому охота торчать в утренней пробке, сидя за рулём. Подписав кое-какие бумаги и получив ключи от пикапа – единственной имевшейся в наличии машины – мы поехали к моим родителям.

– Сколько лет этой развалине? – спросила Кайли, проведя пальцем по приборной панели. – Боже! И когда здесь последний раз убирали? Воняет так, словно тут что-то сдохло! – воскликнула

она.

Не сдержавшись, я рассмеялась. Раньше Кайли никогда не была в Кентукки и не встречалась с моими родителями. Поездка в глушь стала откровением для такой светской львицы, как она.

– Пэйтон, не хочу тебя пугать, но на обочине люди продают фрукты. – Провожая их взглядом, подруга указала в окно, когда мы проезжали мимо. – Постой, а почему мы едем по грязи? Куда делась дорога? О боже, я буду с ног до головы в грязи!

– Прекрати ныть! Они продают не фрукты, а домашнее варенье. И это старый городок, Кай. Большинство семей живут в этом маленьком местечке поколениями, – объяснила я, свернув с главной дороги на улицу моих родителей.

– Это не объясняет грязь, – Кайли поёжилась, пытаясь оттереть с рук несуществующее пятно.

– Может, хватит витать в облаках? – Я рассмеялась. – Это провинциальный городок. Скажи спасибо, что по пути сюда я не заставила тебя купить ковбойские сапоги. Мне просто не хотелось, чтобы тебя хватил удар.

Её глаза расширились от потрясения.

– Это не смешно!

Согласна. Она даже понятия не имела, насколько я серьёзна.

Проехав около трёх километров, мы припарковались у родительского дома. Я заглушила двигатель, открыла дверь и спрыгнула на землю. Что же касается Кайли, то она попыталась вылезти из пикапа, ни к чему не прикасаясь.

– Ты такая неженка, – захохотала я, повернувшись к дому.

Ничего себе! Внезапно я поняла, что мама меня обманула, когда мы в последний раз разговаривали по телефону. Дом в намного худшем состоянии, чем во время моего последнего визита. Водосточная система пришла в негодность, и желоба довольно сильно отстали от крыши. Калитка была перекошена и скрипела.

Я начала опасаться за психику лучшей подруги.

– Ты уверена, что адрес правильный? – спросила Кайли, наконец-таки выбравшись из пикапа. Она вытерла руки, а потом взглянула на дом.

– Да, уверена. – Я кивнула, открыв калитку, и направилась к крыльцу.

– Правда?

Прежде чем я успела поставить ногу на крыльцо, из дома с южной прытью вылетела моя мама.

– Пэйтон Миллер, что, во имя всего святого, ты здесь делаешь?! – улыбнулась она, сжав меня, как всегда, в слишком крепких объятиях. Стоило мне лишь прижаться к ней, как глаза наполнились слезами. – Дай же мне на тебя посмотреть!

Положив ладони мне на плечи, мама отстранилась и окинула меня взглядом. Можно было подумать, что мы не виделись лет десять, хотя прошёл всего год. Но и это оказалось чересчур долго.

Моя мама была красавицей с длинными светлыми волосами, которые всегда собирала в пучок на макушке. Она говорила, что завязывает их так, чтобы не подпалить у плиты. Джулианна Миллер была из тех, кто до маниакальности любил потчевать всех своей едой. Едва вы переступите порог этого дома, вас так откормят, что уже невмоготу будет встать из-за стола. Мама постоянно бы твердила, что вам нужно нарастить на косточки немного мясца, потому что мужчинам нравятся пышнотелые южные красавицы, а не обтянутые кожей скелеты.