Жиголо
Шрифт:
Джиповые коробки и тех, кто находился рядом с ними, атаковали бойцы, похожие на инопланетян. Во всяком случае, такое возникало впечатление от суперсовременной боевой выкладки и шлемов, полностью защищающих головы. Потом догадался - действует группа "А".
И от этого понимания у меня случается сбой. Впрочем, он и должен был случиться, поскольку настил на середине моста отсутствовал практически полностью. Река, отражающая веселые небеса, улыбнулась мне, как ребенок улыбается долгожданному леденцу.
Я бью по тормозной педали, однако
Лететь в гробу с колесами опасно и неприятно - я, вырвав тело из кабины, толкаюсь от подножки и начинаю привычный полет. Отсутствие парашюта заменяет присутствие метрах в двадцати водной артерии, что весьма кстати.
Находясь в свободном полете, я успеваю запечатлеть:
– горящие внедорожники и рядом с ними трупы в темно-пятнистой форме;
– "инопланетных" бойцов, завершающих зачистку территории;
– запрокидывающийся грузовичок на мосту, из борта которого вываливается туша вора в законе;
– солнечный ослепительный диск и его резкие блики на воде...
Река приняла жестко, но не жестоко: мой тренированный организм успел сгруппироваться и... был пленен тихой водной стихией. Потом ударила "внутренняя" волна - это упал глубоководной бомбой грузовичок.
К сожалению, даже диверсант вынужден подниматься на поверхность за глотком кислорода. Есть ещё недостатки в нашей боевой работе. И когда я это сделал, то едва не пошел ко дну - от изумления.
На светлом летнем берегу боевая группа "А" отмахивала руками, по-разбойничьи свистела и кричала:
– Жиго! Пацан! Руби к нам! Давай-давай!..
Более того один из ротоборцев фальшиво напевал:
– Небоскребы-небоскребы, а я маленький такой!
Это был менхантер - охотник на людей, любитель русской кухни и эмигрантских шансонеток! Ничего себе игры патриотов!
Я хлебнул водицы с полезными бациллами и это меня отрезвило окончательно. Сложив над головой ладони домиком, мол, приветствую всех, кто со мной одной крови, я лег на спину и неспеша подрейфовал к полынному родному бережку, где меня ждали.
ЛЮБОВЬ НЕБЕС
Никогда не думал, что могу быть таким самодовольным болваном. Но, как говорится, нет пределу человеческому тупоумию. И в этом скоро убедился убедился, когда грязные речные волны прибили меня на бережок, где отдыхала после ближнего боя группа "А".
– Наш пострел, - заметил Александр Стахов, менхантер - охотник на людей, - всюду поспел. А мы за ним так бежали, чуть портки не потеряли.
Бойцы добродушно заржали на такие простые слова, а я, не понимая такой реакции, лишь передернул плечами, мол, ничего смешного, товарищи чекисты, действовал по обстоятельствам.
Часа через два я задумался - и крепко. На то были свои причины. Вернее, задумался сразу, когда услышал с бережка фальшивый напев о небоскребах, среди которых герой песенки чувствует себя очень маленьким. Однако тешил себя надеждой, что моя встреча с группой "А" случайна: ратоборцы
Хотя какие могут быть случайности в этом обыденном, как собачий чулок, мире, сержант. Верно, никаких. Движение душ, скажу красиво, уже расписано вперед на многие века.
После подведения итогов скоропалительного боя к месту события прибыла труповозка. В неё погрузили тех, кому не повезло в этот приятный для культурного отдыха с девушкой денек.
– А кто такие?
– поинтересовался у Стахова.
Поморщившись, менхантер отмахнулся: всякий сброд из силовых, как принято нынче говорить, структур. Их собрали для защиты интересов столично-чиновничьих нуворишей, и не просто собрали, а под идеологической вывесой: "Москва - русским!". Подробнее мне расскажут потом, если в том будет нужда.
– Когда потом?
– занервничал я.
– Скоро, Дима, - усмехнулся охотник на людей.
– Надеюсь, кумекаешь, что рубка эта и мы здесь не случайно, - указал на безжизненные тела, которых складировали в труповозке: моложавые лица смертников покрывались меловым цветом вечного упокоя.
Я промолчал - что говорить, сержант, если толком не понимаешь происходящих событий. Хотя можно и догадаться, что с неких времен находишься в оперативной разработке. Не стал ли ужин с менхантером в ресторанчике "Дуплет" отправной точкой для этого? Впрочем, какая теперь разница. Надо жить и действовать в предлагаемых условиях.
Как мне и было обещано, через два часа я уже находился там, где любят задавать вопросы и отвечать на них, но, правда, в крайних случаях. Должно, мой случай был именно таким, потому что беседа наша имела доверительный, прошу прощения, тон.
– Старков, генерал-майор, - представился худощавый человек с волевым постаревшим лицом опытного чекиста.
– А ты Дима, - пожал руку и внимательно глянул желтыми, как у волка, глазами.
– Наслышан-наслышан о твоих подвигах, Жигунов, - и пригласил пройти на веранду.
Очевидно, я находился на ведомственной даче Службы безопасности. Во всяком случае, строгая мебель, аккуратные клумбы роз перед парадным входом и ровные дорожки, присыпанные морской галькой, указывали на это. Вот только легкомысленная березовая роща намекала на то, что и бойцам невидимого фронта ничто человеческое не чуждо.
– Угощайся, - генерал указал на столик, заставленный графинами с фруктовыми соками.
– Выпить бы водочки, да нельзя, - и объяснил, - дела.
Действительно, дел было невпроворот. И каких! Таких, что даже моя голова, привыкшая к ударам о землю после десантирования, пошла кругом. Поначалу решил, что меня разыгрывают, как лоха на привокзальной площади, потом пришло убеждение: меня снимают скрытой камерой для назидания потомкам, наконец, понял, что ситуация серьезная и требует такого же отношения.