Жидкое... электричество

Тулунский Александр

Они медленно шли, переступая через рельсы и шпалы и, наконец, очутилась возле служебного помещения, возле которого, на скамейке, под светом фонаря, сидели двое железнодорожников и перекусывали, запивая молоком из бутылок. Николай попросил Галю постоять в сторонке, а сам подошел к мужчинам.

— Хлеб да соль! — сказал он. — Здорово, мужики!

— Едим, да свой! — невозмутимо ответил один из них.

— А давай поборемся, коли здоровый! — предложил другой, и Николаю почудилось, что он слышит знакомый голос.

Да это же балабол Сереженко из их батальона! Ну и встреча! Как его зовут

по имени, он не знал, потому что в батальоне всегда обращались по фамилиям, и поэтому поздоровался так: — Здорово, Сереженко! Рад тебя видеть! Да, не зря говорят, что мир тесен!

— А ты кто такой, что меня знаешь? А я тебя не знаю. Шпион, что-ли, вырядился в морскую форму…

— Да я Исаев, из комендантского взвода нашего второго батальона, вряд ли ты меня знаешь, а я тебя точно знаю и помню. Вот, послушай! И Николай, как смог запел песню, которую исполнили всем батальоном под руководством этого Сереженко:

«В Москве, в отдалённом районе,

Двенадцатый дом от угла,

Чудесная девушка Тоня

Согласно прописке жила».

— В штанах, — добавил Сереженко, скорее машинально.

«У этого дома по тропке

Бродил я, не чувствуя ног.

И парень был, в общем, не робкий,

А вот объясниться не мог», — продолжил Николай.

— Без штанов, ха-ха-ха, — выкрикнул Сереженко и расхохотался. — Точно, и я тебя вспомнил, я видел и слышал, как ты о чем-то говорил с начальником связи батальона, на техническую тему, и ты убедил его. А сразу я тебя не узнал, потому, как ты был красноармейцем, а теперь моряк, да еще и лейтенант. Попробуй, признай, да и темновато здесь.

— Я инженер-лейтенант, — пояснил Николай, — я же закончил технический ВУЗ, и в армию пошел добровольцем, а звание мне совсем недавно присвоили. Я — Николай, — и он протянул свою руку бывшему однополчанину.

— А я Анатолий, — и Сереженко крепко пожал руку Николая. — Ты, что, заблудился, как сюда попал, на товарную станцию? — продолжил он.

— Нет, не заблудился, специально пришел, да я и не один, а с невестой, вон она, в сторонке стоит.

— О, с невестой! А хороша ли девушка?

— Да лучше всех! — ответила подошедшая Галя, понявшая, что опасаться нечего.

— Точно, молодчина! — прокомментировал напарник Сереженко. — Люблю таких шустрых, моя Зинаида такая же, никому спуску не даст.

— А чего ты здесь забыл, на товарной станции, товарищ лейтенант Исаев, Николай? — Сереженко, как и раньше, за словом в карман не лез, и ничего не стеснялся. — Или у тебя опять тайны? Ты думаешь, что я не помню, как ты шушукался с командиром того спецотряда, который немецкие танки разгромил? И что тебя в тот отряд приняли, и ты из секретного оружия стрелял, а ведь кроме тебя этого оружия никому и не показали. Мужики же все это видели, не скроешь. А потом и командира батальона, и тебя куда-то увезли, мы так и не поняли — то ли вас арестовали, то ли сразу расстреляли.

— Нет, не расстреляли, видишь, я живой. А командир наш сейчас в Генеральном Штабе.

— А, понятно! Правильно, хороший командир, настоящий! Значит, и ты не прост, Николай! Тогда прямо говори, чего тебе здесь нужно, не юли, а нам эти твои тайны по барабану.

— Помогите, ребята! — попросил Николай. —

И дело совсем простое, нам нужно доехать до… — и Николай назвал населенный пункт, малую родину Гали. — Только подскажите, в какой грузовой вагон сесть, на тормозную площадку, вот и вся просьба.

— Долго ехать-то придется товарняком, туда пойдет «сборный», будет везде останавливаться, да и холодновато будет ночью, — заметил напарник Сереженко, который представился Геннадием.

— А мы не спешим, и постараемся в сосульки не превратиться, — отозвался Николай.

— Поможем, как не помочь однополчанину, — заявил Сереженко, — и ничего выспрашивать не будем, — и он многозначительно посмотрел на напарника, призывая его не вмешиваться. — Сейчас мы с Геннадием подберем вам достойную карету.

Он достал из кармана потрепанную записную книжку, и они с Геннадием стали что-то обсуждать на понятном им языке.

— Вот, нашли подходящий вагон, поедете спиной вперед, не так холодно будет… Правда, его какое-то время, при формировании состава будут толкать туда-сюда, может, вам лучше пока здесь посидеть, у нас?

— Нет, лучше прямо сейчас, если у вас есть возможность, а то мало ли чего. Вдруг, вас отвлекут на какое-нибудь срочное дело, и у вас не будет возможности. Давайте сейчас, а мы и по станции покатаемся, с удовольствием.

— Ну, раз так, то пойдем, — согласился Сереженко. — Хотя, постойте! — и он зашел в помещение, возле которого они с напарником сидели. — Вот, бери, Николай! — сказал он, выйдя с каким-то тюком из помещения. — Это железнодорожная шинель, большая, она висит здесь с незапамятных времен, у нее рукава обгоревшие, потому и не нужна никому, а вы ей укроетесь. Ну, теперь пошли, — заключил он, взяв железнодорожный фонарь.

И они пошли вслед за Сереженко, который уверенно двигался между вагонами, освещая путь и сами вагоны фонарем. — Вот, получите плацкарт! — сказал он, наконец, подведя их к отдельно стоящему вагону. — Пассажиры, занимайте места согласно купленным билетам! — дурашливо продолжил он. — Нормальная тормозная площадка и скамейка хорошая, уместитесь. Только имейте в виду, что грузовой поезд — это вам не пассажирский, машинист сигналов к отправлению не подает, и обычно сильно дергает, чтобы сдвинуть тяжелый состав с места. Будьте осторожны! Будь здоров, Исаев, желаю тебе удачи в твоих тайных делах, и тебе, девушка не хворать!

— Меня зовут Галя, спасибо вам большое! Вы настоящий друг, до свидания!

— Спасибо тебе, Сереженко! — сказал Николай, пожимая ему руку, — может быть, еще увидимся.

— Как знать! Ладно, пока, мне пора, — и Сереженко быстро пошел прочь.

Как только Николай с Галей уселись на скамейку, укрывшись шинелью, Галя потребовала: — Что это была за гадость, то в штанах, то без штанов? Немедленно рассказывай? Тьфу на вас, охальники!

— Это шутка, Галя, неужели ты не знаешь этой песни о девушке Тоне, по которой сох парень и ходил возле ее дома, не решаюсь к ней подойти. Сереженко, он такой юморист, из любой серьезной вещи шутку сделает, придумал к этой песне добавления, и получилось очень смешно. Мы когда стояли в обороне под Москвой, он этой песней всему батальону настроение поднимал, он такой молодец!