Жестокое счастье

Черненок Михаил Яковлевич

— Ты чего, в натуре, гонишь по-сумасшедшему?! На тот свет опаздываешь, да?..

Цветков сбавил скорость. Впереди показалась небольшая речушка, петляющая в зарослях ивняка перед окраиной райцентра. Валерка попросил остановиться, чтобы попить. Свернув в придорожный березняк, выехали к чистому от кустов берегу.

— Ну, пан спортсмен, шуруешь ты по-мастерски! — соскочив с мотоцикла, восхищенно сказал Валерка. — Думал, от земли оторвемся на космической скорости и голова-ноги, голова-ноги сделаем…

— Иди на водопой, — буркнул Вася,

опускаясь на траву рядом с мотоциклом.

Теплый летний вечер тихо угасал. От березок тянулись длинные тени. В траве пострекотывали кузнечики. Чистый, без пылинки, воздух, казалось, был пропитан запахом полевых цветов, которые буйно усыпали пологую речную пойму. Все вокруг дышало умиротворенностью, а Вася, уставясь взглядом в одну точку, чувствовал безутешную тоску.

Валерка, черпая пригоршнями воду, напился. Кистью руки вытер губы, присел рядом с Васей и спросил:

— Почему такой вид имеешь, как толченого стекла наглотался?

— Тебе какое дело до моего вида? — хмуро проговорил Вася.

— Ну, как это?.. Мы ж теперь закорешили. Слушай-ка… — Валерка прищурился. — Чую, на полном серьезе с Галкиной подругой любовь затеял, а?.. Авторитетно советую: плюнь и разотри — она замужняя баба…

— Что ты сказал?!

— Что слышал!.. — Валерка испуганно отшатнулся от побледневшего Цветкова. — Ну, чего звереешь, чего?.. Правду нельзя сказать, да?! Из интереса заглянул сегодня в подружкин чемоданчик. Там разная дамская чепуха, книжка, паспорт, а в паспорте — загсовский штампик насчет брака…

Цветков схватил Валерку за грудки:

— Врешь!

— Что я, гад мазаный, в натуре, да?.. Не веришь — сам посмотри подружкину паспортину.

— Поехали!..

Когда Цветков заглушил мотоцикл у калитки Тюменцевой, Галина и Крыловецкая были уже дома. Хозяйка весело хлопотала на кухне. Вася не сказал ей ни слова — сразу прошел в комнату. Ирина сидела на диване и, держа над поставленной рядом с собой пепельницей руку с дымящей сигаретой, читала привезенный томик Франсуазы Саган. Она мельком кинула на Васю нетрезвый взгляд и снова уткнулась в книгу. Вася положил на стол купленные в Заречном сигареты. С подчеркнутой вежливостью проговорил:

— Ваш срочный заказ, девушка, выполнен.

— Спасибо, — сухо ответила Ирина. — Пусть это будет твоим подарком к моему завтрашнему дню рождения.

Цветков присел рядом:

— Кто празднику рад, тот накануне пьян…

— Это ты о чем?

— Опять поддала?..

Губы Ирины скривились в пьяной усмешке:

— Ты поил?.. Или спутал меня с Лелей Кудряшкиной?

— Я напою, дожидайся… — Васю заколотила нервная дрожь. — А с Лелей вы одного поля ягодки. Только Кудряшкина откровенная дура, а ты — хитрая и злая… Зачем ты меня обманывала?

— В чем?

— Покажи свой паспорт.

Какое-то время Ирина сидела с равнодушным видом, будто Васина просьба относилась не к ней. Затем оторвала взгляд от книги, хладнокровно сказала:

— Мастер, в чужие документы суют нос только шпионы и

откровенные подонки. Не предполагала, что ты из них…

— А я не предполагал, что ты… ты — замужняя баба! — вспылил Вася, и тотчас Крыловецкая припечатала ему звонкую пощечину.

Такое в Васиной жизни случилось впервые. От нахлынувшей обиды потемнело в глазах. Вася замахнулся было на Ирину, но вместо нее изо всей силы хлестанул кулаком по дивану и выбежал из дома на крыльцо. К нему мигом подсунулся Валерка:

— Любовь вдребезги, да?

Цветков, срывая злость, ударил кулаком по перилам крыльца. Руке стало больно. «Домой! Немедленно домой в Новокузнецк!» — запальчиво подумал Вася.

— Одолжи двадцать рублей, — попросил он Валерку.

Тот присвистнул:

— Где я тебе их возьму?..

— Перехвати у друзей. Честное слово, верну!

— Хо-хо!.. Мои друзья сами луковицу без соли доедают.

— Пожалуйста, раздобудь… Всего две десятки…

Валерка задумался. Показал на мотоцикл:

— Вези, пан спортсмен! Будут гроши!..

Они долго плутали по каким-то проселочным дорогам, проезжали незнакомые для Васи деревни. Несколько раз Цветков пытался узнать у Валерки, куда они едут, но тот, словно поддразнивая, затягивал одно и то же: «А мы едем, а мы едем за деньгами! За туманом пущай едут дураки…»

Наступил поздний вечер. Пришлось включить фару. Уже за полночь, когда въехали в большое спящее село, Валерка попросил выключить свет и ехать тихонько. Остановились у темного приземистого дома. По большой вывеске Вася узнал зареченский магазин, в который они с Валеркой заходили днем в поисках сигарет «Мальборо»…

Дальнейшее Антону Бирюкову было известно от колхозного сторожа Назара Гавриловича Русакова, однако Антон выслушал Васю до конца. Убедившись, что Васин рассказ совпадает с показаниями сторожа, спросил:

— И у тебя, дружок, не дрогнула рука замахнуться на пожилого человека?

Цветков еще ниже склонил голову:

— Я кирпичом хотел отвлечь старика, но нечаянно попал…

— По рельсу тоже нечаянно проехал?

— Дуракам везет… Рельс оказался ровным, как линеечка. Мотоцикл даже не тряхнуло. Лучше бы убиться в том овраге… — Вася провел ладонью по лицу и стал рассказывать дальше.

…После выстрела сторожа Цветков выжал из «Восхода» все возможное. Когда промчались больше десяти километров и вдали уже забрезжили огоньки райцентра, сидящий за спиной у Цветкова Воронкин жалобно за скулил:

— Васек, кончай мотогонку… В натуре, гробанемся… Мне и без того кисло, кажись, дробью старый придурок всыпал…

Цветков сбросил газ. Мотоцикл вдруг чихнул и заглох. Наступила пугающая ночная тишина, нарушаемая лишь шуршанием шоссейной щебенки под колесами. По инерции проехали добрых сто метров и только после этого остановились. Вася отвинтил крышку топливного бака — там не осталось ни капли бензина. На спине Воронкина чернело расплывшееся пятно. Сели у придорожного кювета, переглянулись.