Жестокий путь
Шрифт:
Солдаты с ружьями наперевес, одни верхом, другие пешие, стояли лицом к лицу с рабочими. Многие мужчины в толпе, уже предчувствуя недоброе, стали подталкивать женщин и детей назад, чтобы спрятать их за своими спинами. Одни из рабочих в недоумении молчали затаив дыхание, другие были словно пристыжены, а третьи стали ругаться вполголоса. Над площадью стоял гул, то нарастая, то спадая, будто налетали порывы ветра, хотя никто громко не разговаривал. «В чем дело? Зачем солдаты? Мы пришли мирно с просьбой к царю!»
И вдруг раздался ружейный залп, за ним второй и третий. Солдаты стреляли в безоружных людей, и на землю
Гапон шел с шествием рабочих Нарвского района. Кавалерийские части атаковали демонстрацию у Нарвских ворот, и пехота начала стрелять. Люди падали, кричали, бежали, захлебываясь в крови. И никто не видел, как и где скрылся Гапон.
К вечеру того же дня рабочие начали строить баррикады. Так началась первая русская революция.
В это воскресенье — 9 января, — прозванное «кровавым», самодержавие вместе с расстрелом мирных рабочих расстреляло и их наивную веру в царя и в «божью помощь». Гапон бежал за границу. Владимир Ильич Ленин несколько раз встречался с ним, и ему стало ясно, что Гапон использовал свою священническую рясу и религиозную проповедь для обмана рабочих. Надежда Константиновна Крупская писала, что Гапон был «хитрым попом, шедшим на какие угодно компромиссы». Вернувшись в Россию, Гапон снова работал в охранке, но весной 1906 года рабочие его повесили в Озерках (пригороде Петербурга), когда окончательно убедились, что он провокатор.
Духовенство принимало активное участие в подавлении революционных восстаний и даже придумало особую молитву против революции, которая читалась в церквах. Всячески пытаясь уговорить рабочих прекратить борьбу, священники в то же время прятали на колокольнях церквей и монастырей вооруженных полицейских.
Эта первая русская революция многим открыла глаза на то, что представляет собой религия и духовенство. Рабочие текстильной фабрики Саввы Морозова в Москве сочинили даже новую «Камаринскую», кончавшуюся припевом:
«Эх, наставники духовные, Проповедники церковные! 'С виду божий угодники, Втихомолку греховодники! У вас брюхи слишком пухлые, Ваши речи слишком тухлые. Эх, ребятушки, живей, живей, Соберем колокола со всех церквей. Из них пушку мы большую отольем, Духовенством эту пушку мы набьем, Знатно выпалим попами в небеса, Уж посыплются нам с неба чудеса… На купцов, да на попов, да на царей Поднимайтёся, ребятушки, скорей, скорей!»
После революционного подъема вера среди населения настолько ослабела, что правительство и церковь широким потоком стали распространять религиозно-нравственную литературу с клеветой против рабочего движения и злобой против науки. В журнале, издаваемом церковью, с горечью отмечалось, что «в наши дни оскудело народное благочестие, даже в селах храмы пустуют, исчезают давние привычки и обычаи религиозно-патриархального быта».
Величайшего русского писателя Льва Николаевича Толстого духовенство отлучило от церкви и предало анафеме. Правительство вместе с духовенством организовало контрреволюционные союзы — «Союз русского народа» и «Союз Михаила Архангела» — для травли передовых людей, для борьбы с рабочим движением, для проведения еврейских погромов, этого несмываемого позора XX века. Духовенство оправдывало массовые казни революционеров,
Лицом к лицу
Бурный голос Октябрьской революции прокатился из конца в конец по необъятной стране и, отдаваясь как эхо, все нарастал и множился. Народ в исступлении и ярости, обливаясь собственной кровью, забыв бога, боролся за мечту о справедливости, любви и братстве…
Старое житье, бесправное, придушенное, задурманенное религией, кончилось. Прошло то время, когда придавленный человек едва дышал, надеясь на бога, когда культура служила не добру и счастью, а только злу и истреблению, когда даже человеческий гений подчинялся тяжкой силе несправедливого и жестокого закона.
Трусливое духовенство не захотело, да и не могло покориться новой власти. Ведь в этой борьбе религия и коммунизм столкнулись лицом к лицу, не на жизнь, а на смерть! Стиснув зубы, отцы церкви стали подбивать народ на сопротивление. И кто думал тогда, в эти горячие и радостные для России дни, о всероссийском церковном соборе, о том, что он восстановит в стране и воскресит из мрака веков высшую духовную власть — патриаршество?
А духовенство выбрало патриархом епископа Тихона, который при самодержавии был председателем «Союза русского народа» в Курске и оправдывал еврейские погромы. Духовенство объясняло, что церкви необходим патриарх, «чтобы в новой войне дать церкви вождя». Но в какой войне? Конечно, в войне с коммунизмом, в войне против коммунистов-безбожников. И Тихон, став патриархом, прежде всего предал анафеме советскую власть и обратился к народу с посланием, в котором объявил Октябрьскую революцию «делом сатаны».
В 1918 году советской властью был издан декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви. Этот декрет вызвал со стороны духовенства призывы к христианам всего мира о помощи против гонений на церковь в Советском Союзе. И тогда коммунизм и коммунистов, советскую власть и Советский Союз стали проклинать служители всех церквей и религий: патриарх Тихон и папа римский, пасторы и ксендзы, попы и муллы, раввины и ламы.
Под предлогом защиты религии, на самом же деле против социализма, империалисты собрались в поход на Россию. Еще не кончилась гражданская война, как началась интервенция.
В 1921–1922 годах Советская страна переживала тяжелое бедствие — голод охватил все Поволжье, и голодало около 14 миллионов человек. В те годы была засуха. Месяцами не было ни капли дождя, земля покрылась трещинами. На полях вместо зеленых сочных всходов росли чахлые редкие былинки. От жары горели леса, на кустах ссыхались ягоды. Сохли водоемы, погибала рыба. После бесплодного лета наступила еще более страшная зима. Люди вместо хлеба ели солому с крыш, березовую кору, белую глину, и ежедневно печальные процессии направлялись к кладбищам. Попы хоронили умерших и проповедовали, что это бедствие послано богом за грехи людей, за то, что они допустили к власти коммунистов-безбожников.