Жесткй вариант
Шрифт:
— Допустим. А Забаров и Бубенец — ваши?
— Они, что ли, валюту похитили? — безразлично спросил Коноплев.
— Кто?
— Ну, эти… Заборов с Бубенцом?
— Валюту похитили девятого, Артур Леонидович, — спокойно уточнил Сумароков. — Забаров с Бубенцом в это время уже находились в следственном изоляторе.
— А-а… ну да, ну да. Мне-то какое до этого всего дело? Я, что ли, их туда направлял?
— Куда?
Коноплев поморщился:
— Фу-у!.. Ну не надо, не надо, Сурок!
Я на секунду представил, что вот так же он вел себя в своем кабинете в КГБ с подследственными.
— Я не «беру вас на понт», гражданин Коноплев. И обращайтесь ко мне, как положено! Мы не в банде… Так вот, я продолжаю. В обоих преступлениях был задействован «москвич», принадлежащий вашей фирме. В качестве орудий убийства преступники использовали ранее похищенные из оружейного сейфа вашего же предприятия снайперскую винтовку и пистолет Макарова. В том и другом случаях обвиняются ваши сотрудники. Достаточно фактов, чтобы получить основание на допрос директора «Зодиака»?
Коноплев напрягся. Былая невозмутимость таяла на глазах.
— По поводу пропажи оружия я уже давал показания, — произнес он, тщательно выговаривая слова. — О том, что его нашли, мне ничего не известно. Что касается машины, она со второго числа сего месяца находится в ремонте. А сотрудники… При найме на работу соблюдением ими Христовых заповедей я не интересуюсь. Судимых на работу не принимаем, освидетельствование наркологом и психиатром они проходят на медосмотре в поликлинике МВД. Хищение на охраняемых объектах преследуется по закону.
— Нашли мы оружие, Артур Леонидович, — устало вздохнул Сумароков. — И то, что «москвич» с территории выезжал шестого и девятого, — доказанный факт. А вот зафиксировали ли это в журнале ваши сотрудники, мы сейчас проверим.
Я, Сумароков, Ордынский и Коноплев вышли из автомастерских и направились к КПП.
На улице было тепло, но ветрено; слышался шум морского прибоя; навстречу нам в направлении блестевших на солнце пакгаузов проехало два грузовика.
Охранник в пятнистом комбинезоне с кобурой и тонфой на широком офицерском ремне запирал ворота. Его напарник сидел в кирпичной будке с окнами во все стороны и, слушая музыку, ел борщ из широкого китайского термоса.
При виде своего начальника и Ордынского в форме он вскочил; мы с Володей были для него чем-то вроде бесплатного приложения.
На доске в полстены висели образцы пропусков: материального формы № 3, временного, разового и постоянного, а также нарядов и накладных. На столе лежала раскрытая книга ввозимых и вывозимых матценностей.
— Дай журнал, — не ответив на приветствие, потребовал Коноплев.
— Какой?
— Все давай!
Охранник вынул из ящика стола журналы — приема и
— Вот, — нашел Коноплев нужную страницу. — Пост сдал… пост приняли Галиматдинов, Щукин…
— …Забаров и Бубенец, — усмехнулся Володя. — В чем никто и не сомневался.
В книге учета выездов-въездов транспортных средств «москвич» значился только второго числа: «Въезд. Автомастерские. Ремонт. Водитель Г.Бердашкевич».
— Дыры в заборе нет? — спросил Сумароков, перелистывая журнал проверок. — Можно выехать с территории, миновав проходную?
— Выехать нельзя. Через забор перелезть можно, — ответил за охранника Коноплев. — Только зачем рисковать? Охрана вооружена, таблички предупредительные по всему периметру висят.
Галиматдинов со Щукиным, согласно графику дежурств, заступали сегодня в ночную на объекте «парфюмерный завод».
— Ваша подпись? — ткнул Сумароков в строку: «Результаты проверки: замечаний нет. Нач. караульной службы…»
— Моя.
— Вы выполняете работу начкара?
— Шестого начкар Миляев был в командировке — старшим сопровождения груза. Я объезжал посты.
— На чем?
— На своих «жигулях», на чем же еще? — озлился Коноплев.
— Если верить этой записи, в двадцать три тридцать во время проверки все охранники были на местах. И «москвич» с территории не выезжал — отметки об этом нет по крайней мере. Так?
— Значит, так.
— За девятое число — также никаких отметок о выезде «москвича»… Интересно…
До двадцати часов вечера охрана объекта осуществлялась двумя инспекторами охраны: Галиматдиновым и Щукиным. Их сменили Зарецкий, Духанов, Ширяев и Гагин. Я видел «москвич» на трассе Градинск — Краснодар в районе девятнадцати часов. Уже свежевыкрашенным. Получалось, тот, кто был за рулем, выехал с территории с ведома дневной смены, вернулся — когда заступила ночная: все шестеро охранников видели, кто брал «москвич»!
— Автомастерские опечатываются? — спросил Сумароков.
— А как же, — придвинул к нему охранник книгу сдачи и приема помещений и складов под охрану.
И шестого, и девятого числа мастерские были сданы и опечатаны в семнадцать ноль-ноль!
Лопухнулся эксперт Максимов — понял я. Не тот «москвич»! Володя, верно, подумал о том же. Если же протектор и масло все-таки совпадут, придется допрашивать всех шестерых охранников, и на основании их показаний припирать к стенке Забарова и Бубенца.
Володя снова достал протокол и принялся записывать, изредка задавая уточняющие вопросы.
Я понял, что больше здесь ничего не произойдет: Коноплева придется отпускать, пока не будет заключения экспертизы.