Жесткй вариант
Шрифт:
— Где вы держите Сумарокова?!
— Н-не знаю! Какого…
Оказалось, газу он прибавил недостаточно.
— Знаю, знаю, я скажу!.. Вон тот цех справа, с красными воротами!.. Внутри железная дверь и лестница вниз!..
Больше от него ничего не требовалось, Никитич снова приоткрыл дверь «урала», позволив охраннику вынуть пальцы.
Двое охранников, находившихся на территории, стали стрелять по колесам. Одному из них я прострелил ногу, другому испортил внешность, использовав все ту же универсальную дверь.
Мы выскочили из кабины, но цех охранялся изнутри. Я успел укрыться за пресс, услышал слева автоматную очередь в ответ на выстрел охранника — оказалось, что это Никитич, откатываясь от «урала», стреляет одновременно из двух «Макаровых».
Раздался душераздирающий крик. Один из бандитов упал, другой вышел с поднятыми руками.
— Пуля!.. Гаврош!.. — крикнул Никитич. — Взять его!..
Брат и сестра Баскервилей выскочили из кузова и помчались в атаку. Охранник упал, закрыл голову руками, но это не помогло — в стороны полетели клочья одежды.
— Убери!.. Собак убери!.. — барахтался он.
— Где Сумароков?! — на бегу крикнул Никитич.
— Я покажу! Покажу!..
— Пуля, Гаврош! Фу!
Я выстрелил в замигавшие лампочки охранной сигнализации.
Красная железная дверь, к которой привел нас покусанный экскурсовод, была заперта.
— У кого ключ?!
— У Миляева…
Ключ для запирания двери, оказавшейся герметической, был мудреным, пришлось прибегнуть к помощи «Макарова», а затем и лома. На вскрытие мы потеряли минуты полторы…
Я никогда не думал, что розы могут пахнуть смертью.
Погреб чем-то походил на винный в Абрау-Дюрсо, только вместо бочек здесь стояли глубокие эмалированные чаны, наполненные ароматическими веществами. Запах стоял плотной стеной, погреб давно не проветривался.
Пуля с Гаврошем попятились и убежали наверх, отфыркиваясь и скуля.
Володя лежал на топчане, лицом вниз, свесив голову — будто нюхал что-то на цементном полу. Видимо, за шестнадцать часов в этой пыточной камере он нашел точку, где концентрация эфирных масел была наименее токсична. Он был без сознания, но дышал. Когда мы его вынесли наверх, даже попытался открыть глаза.
Мы раздели и положили его на теплую бетонную плиту на солнце, я направил на него струю из пожарного шланга.
— Ни… че… го… не ви… жу… — пошевелил Володя распухшими губами.
— Надо в больницу его, Никитич!
— Пить… Пить…
Воду организм его совершенно не принимал, как только Володя пытался сделать глоток, начинал задыхаться, тело содрогалось в конвульсивных приступах рвоты.
— Поехали!..
Я не мог понять, почему на территории никого нет, потом сообразил, что сегодня суббота.
— Он сказал, на территории двадцать человек? — спросил я
— Смотри!! — В глубине между цехами промелькнула голубая машина.
— Кто это?! — крикнул я охраннику, которому не давали ступить шагу собачки. — В голубой тачке кто?!
— Миляев.
— Все-таки доехал твой технолог! — сказал Никитич. — Помоги…
Мы погрузили Сумарокова в кузов. Никитич вывел грузовик на территорию. Миллион алых роз в чанах, это серьезно — запах переходил в вонь, вонь — в смрад. Ожог слизистой, испорченные почки, потеря голоса, слепота…
— Вези, Никитич! Я тебя догоню! — крикнул я на бегу.
Пуля и Гаврош бежали рядом. Дорогу к цеху, возле которого стояла голубая лайба Миляева — а это был «ниссан», — мне загородил старый знакомец, которого начкар привел с собой из города. «Борз» я узнал раньше, чем его, поэтому выстрелить не дал. Четыре пули — во все конечности — на два шага, в общем, неплохой результат.
Наконец у меня появилось серьезное оружие. Обыскав раненого, я не нашел перевязочного пакета, поэтому забрал у него ВЧ-передатчик, рожок к «борзу» и оставил барахтаться на асфальте.
Если бы не собачки, склад готовой продукции, который я принял за цех, взлетел бы на воздух: за картонными коробками, мешками, бутылками с эфиром и маслом Миляева мне пришлось бы искать весь день. Собачки накрыли его, когда он минировал цистерну со спиртом.
Отправив его в глубокий нокаут, я прихватил взрывное устройство, надел на него наручники, позаимствованные у него же, и волоком потащил к голубому «ниссану». Пуля и Гаврош послушно уселись на заднее сиденье. Миляева я уложил на пол.
«Урал» Никитича я настиг уже у Верблюжьего Горба.
Глава 13
1
Я стоял в укрытии, за Верблюжьим Горбом, и ждал, пока очухается подвешенный за скованные руки к дереву Миляев.
Теперь у меня были надежные «борз», «ниссан» и «кенвуд», найденный в «бардачке» миляевского «ниссана».
Я связался с Иваном Ордынским.
— Нашли Сумарокова? — первым делом спросил он.
— Нашли, Ваня. Никитич его в больницу повез. Что там у тебя?
— Вначале они собрались в «Сфинксе»: Шорох, оба Ардатовых, Онуфриева и Кудряшов с телохранителем. Потом стали разъезжаться. «Мерседес» повез Онуфриеву в гавань, там она села на сухогруз «Михаил Беликов». Кудряшов вернулся в «Сфинкс», оттуда он и два Ардатовых на «волге» поехали на Майкопскую. Теперь все там, ворота закрыты.
Миляев дернулся, попытался подтянуться, но понял безнадежность своего положения и уставился на меня.
— Стой там, Иван. Я тут неподалеку, скоро у тебя буду, только Никитича дождусь.