Жесть

Щеголев Александр Геннадьевич

Он послушно сосредоточился… и повалился на железный пол троллейбуса. Это было, как обморок. Марина с Терминатором кинулись одновременно… Учитель лежал с открытыми глазами, однако никого вокруг не видел.

— …Твари… гадят вокруг яслей… в которые ходит моя дочь… — отчетливо произнес он.

Какая дочь? По информации Марины, не было у него ни детей, ни семьи.

— … Бесовские твари… Ночью, пока все спят!.. Кусочек Рая… Оскверняют святое место… нарочно! Собирает жатву…

Не обморок это был, а транс.

Очнулся учитель совершенно

вымотанным:

— Простите, голова закружилась… шум в ушах…

Его усадили на место. Дали прийти в себя. Ничего объяснять не стали — смысла не было. Разговаривали между собой. Сперма в убитой Маше Коровиной, сказала Марина. Отпечатки пальцев на местах ритуальных убийств. Масса других неопровержимых улик. Что с ними со всеми делать? Убойные акты экспертиз… Твои акты что, не могли фальсифицировать? — саркастически усмехался Терминатор. Старые уничтожили, новые написали. Плевое дело, когда эксперт — из команды, да еще на дополнительном окладе. Если из приличного человека так просто сделать маньяка, то акты экспертиз — как два пальца обоссать…

— Я там не был, где мои отпечатки, — вмешался учитель. Голос его был еще слаб. — И Машу не трогал, это исключено, потому что любил ее, как…

— Дочь? — понимающе ухмыльнулся Терминатор.

— Как всех детей…

— Ладно, вырываться надо, — произнес Терминатор сугубо деловым тоном. — Ты выпей еще… Водка — дрянь, но все говно из твоих мозгов быстрее выведет… А там — подумаем…

— Я лучше — свое выпью, — пробормотал учитель, доставая из кармана таблетки. Трясущимися руками засунул их себе в рот.

— У тебя случайно нет мобильника? — вспомнила Марина.

Терминатор засмеялся.

— Мобильник, компьютер, Интернет… У меня даже голубей нет, чтобы весточку матери отправить.

— Вам легко говорить про все это, — никак не мог успокоиться учитель. — Про сперму, про улики…

— Нам нормально. Не раскисай, — Терминатор решительно хлопнул его по плечу. — Хочешь, я тебе рожу свою покажу, чтобы ты не завидовал? Не хочешь? Эх, ты… Маньяк…

…Двое уходили. Третий оставался. Такое было принято решение. Двое решили за третьего, и тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ему сказали: закрой дверь, сиди тихо и никому не открывай. На улицу не выходи… хотя тебя и так собака не выпустит. А если в туалет приспичит? Вот отличное ведро — вместо параши…

Терминатор обещал вернуться быстро — до трассы и обратно. Марина тоже обещала вернуться, но завтра-послезавтра. Она горела желанием начать журналистское расследование. Она была уверена — если не в успехе всего дела, то в том, что к делу удастся привлечь внимание. Во всяком случае, ей удавалось раздувать сенсации и из гораздо меньших скандалов. А что требовалось от учителя? Затаиться, переждать, «переломаться» в конце концов.

— Ты ничего не изменишь… — сказал пленник, когда Марина с Терминатором выходили на импровизированное крыльцо.

— Посмотрим, — сухо ответила Марина.

— Тем более,

что по дороге ты можешь и передумать… — улыбнулся он.

— Прекрати истерику!

— Сдать тебя мы можем и сейчас, — шутливо пригрозил Терминатор. — Так что сиди спокойно, выдыхай свои уколы.

— Еще минуту, Марина, — попросил маньяк. — Хочу пожелать тебе кое-что напоследок. Мы никогда больше не увидимся… не надо спорить, я знаю, что говорю. Поскорее выбирайся из твоей собственной консервной банки.

— Из моей… консервной банки?

— Ты все поняла.

— Но как?

— Найди консервный нож. Или найди того, кто тебе его одолжит.

— Два психа… — пробормотал Терминатор, выводя лошадь…

…Ехали, как и в прошлый раз: женщина — в седле, мужчина пешим ходом.

— Да обычное дело, — рассказывал мужчина. — Вертушка загорелась… МИ-8ТВ, рабочая лошадка… Силовую установку зацепило… Но сели — и зачем-то… Ладно, неважно. Сначала расходный топливный бак рванул… Фейерверк, салют героям… В общем, главное, глаза остались. Очки спасли. Мне не полагались, я их с бортинженера снял — его очередью, сразу…

По бокам тянулись привычные садовые участки. Странное ощущение преследовало женщину — будто в мире нет ничего кроме этих дебрей, кроме этих жалких остатков человеческой культуры… Мужчина продолжал:

— А из госпиталя выписали — социальный инвалид, называется, — руки, ноги, глаза, все на месте. А вместо лица — тряпочка…

— Как — тряпочка?

— Ну, вроде этой. Повязка. Мне выдали… У меня же там одни рубцы. До костей прогорело.

Женщину заметно передернуло. Мужчина спохватился:

— Ладно, сменим тему. Как бы они регулярные войска сюда не пригнали, — принужденно пошутил он. — Танки. Пройдут катком по всем домам — в коврики…

— А почему ты так быстро поверил, что он не виноват?

— Не знаю… Почувствовал.

— Я-то все утро вибрировала. Как только вспомню, кто рядом со мной…

— Ты бы тоже почувствовала, если б не боялась его. Хотя… Я там научился. Там все перепутано. Многие приврать любят… А смотришь на человека — и знаешь, чего он в жизни делал, а чего не делал… Ладно. Я тебе хотел еще кое-что рассказать — для полноты картины. Может, конечно, ты и сама все знаешь. Матерая журналюга, волчица…

— Какие изысканные комплименты.

— Тьфу! С ней серьезно… На эту территорию в свое время претендовали два гиганта: «Росавтократ» и «Авторитет». Победил «Росавтократ» — при помощи вице-губернатора Ленского, который, как ты наверняка знаешь, человек из Москвы. Его губернатору навязали. Губернаторы у нас не сами назначают себе замов, это известно даже мне. А у Ленского есть личный враг, некий Базаров. Могут быть у вице-губернатора враги? Должны быть! Иначе это не чиновник, а фантик без конфеты. Так вот, Базаров — самый лютый из врагов Ленского, и он же — главный пахан в «Авторитете».