Жесть
Шрифт:
Терминатор покачал головой:
— А глаза — добрые, добрые! Сейчас лечить меня начнешь, душу заблудшую на место ставить.
— Не начну… Не бойся…
— Чего мне бояться? Вот посажу тебя на цепь. А надоешь — псу отдам…
Марина, пока шел этот психологический поединок, более похожий на разговор двух безумцев, с интересом осматривалась. Стёкла сохранились только в двух окнах, остальные были заварены листами железа. Оно и понятно, зимой здесь запросто дуба дашь. Кабина вмята (очевидно, троллейбус побывал в аварии), вместо лобового стекла — тоже наваренное железо. В кабине устроено что-то
Самый конец троллейбуса скрывала большая занавеска. Интересно, что грозный сторож там прячет?
— На цепь тебя, — повторил хозяин. — Думаешь, не заслужил?
— Заслужил, — согласился маньяк. — Конечно, заслужил.
Они с Мариной тревожно переглянулись.
— Слушай, если можно, не надо его мучить, — попросила она. — Давай не будем самосуд устраивать. Человек и так всю жизнь — как на цепи.
Терминатор бесцеремонно разглядывал его, как хирург разглядывает интересный рентгеновский снимок. Затем гулко выставил на стол большую бутыль:
— Ректификат. В графине — вода… И что, по-твоему, это дает ему право людей резать?
— Но ведь тебе же можно было? — вдруг сказал пленник.
Терминатор замер — окостенел от такой наглости.
— Там, на войне… — продолжал маньяк с тоской — А ведь знал, что расплата неминуемо придет…
Терминатор сидел абсолютно неподвижно. Озабоченный, похоже, только тем, чтобы прямо сейчас не прибить гниду.
— Я… — вымучил он. — Я воевал… Честно… И с мужчинами!
— Скажи еще, знаешь — за что.
— Вот только не надо этих интеллигентских соплей типа «что мы там делали»! Вы там ничего не делали, вы только и умеете пользоваться тем, что за вас делают другие! Тебе рассказать, что эти «воины» с русскими вытворяли, пока мы не пришли? Слово «геноцид» слыхал?
— Удобное оправдание…
— Мне оправдываться не в чем, тля! — рявкнул Терминатор, сжав кулаки. — Я защищал свою землю, на которой мы четыреста лет живем. «За что воевал», блин… Англосаксы все свои войны ведут за тридевять земель, и ничего, чистенькие. А Кавказ — наш, как и Одесса, кстати, как Крым и вся Новороссия, прозываемая нынче южной Украиной… Ну, чего вылупился?
— Я и правда в твоих горах не был, спорить не буду… И все-таки в душе у тебя смута, парень… жалко тебя…
— Ты не борзей. Не твое это дело, — ветеран наконец успокоился. — Откуда вынюхал про меня? Кто трепанул?
— Вынюхал… Именно что вынюхал… Ты пахнешь смертью, как маляр скипидаром. Ты таскаешь за собой плачущие души, как воздушные шарики на ниточках…
— Значит, не скажешь, кто трепанул?
Марина решила вмешаться:
— Слушай, он не врет. Чем его в психушке кололи, не знаю, но, кажется, случайно экстрасенсом сделали. Он как будто в мысли залезает. Я
— Да ну, чушь. Я же говорил — лечить будет… Эй, тля, хочешь выпить?
Маньяк отрицательно помотал головой.
— Как знаешь. А то ведь больше не предложат.
— Хватит, а? Привяжите меня во дворе, как грозились… Ну что за радость — урода в доме принимать? Да и я воздухом подышу…
— Налей мне, — сказала Марина.
— Тебе — не надо. На тебя скоро так накинутся… Лучше, чтоб не пахло.
— Я, по-моему, могу сама за себя решать… — начала Марина сварливо.
— Не надо, — повторил Терминатор. Отрубил.
Она подчинилась — с наслаждением, с забытым чувством щенячьей покорности.
— Как ты не боялась с ним ходить? — удивился он, ткнув пальцем в пленника.
— Не только ходила, но и в одном доме часов пять просидела! Тряслась, конечно. А теперь все думаю, думаю…
Марина изучающее посмотрела на собеседника. Поймет? Или отмахнется? Маска проклятая… Он подмигнул ей сквозь прорезь:
— Ну поделись, девушка, поделись. Рискни, вдруг я не такой лапоть, каким кажусь.
— Просто я немножко в теме. Серийные маньяки бывают только двух видов. Первые — психопаты, вторые — параноидальные шизофреники. А что такое психопатия? Это когда человек в состоянии войны со всем миром, всё у него вызывает раздражение и отторжение. Они чужие на Земле. Отсюда — обязательная и часто неконтролируемая агрессия. Они очень упорны. Так вот — то, что мой клиент не психопат, я убедилась, когда мы в переделку попали…
— С Берией?
— Ты уже все знаешь? Да, нас чуть не убили и не трахнули. Именно в таком порядке, как обещал Берия… Но этот жуткий монстр в драке показал себя таким слабаком и рохлей, что плакать хотелось… короче, не психопат он, зуб даю. Не придуривался же он в минуту смертельной опасности? У настоящих психов, бывает, нечеловеческая сила появляется, я даже писала об этом. А наш постоянно рефлексирует. Попадись бандюгам нормальный психопат, от этих отморозков мокрого места бы не осталось.
— Так. Пока логично.
— С шизофреником — еще проще. У больного должна быть нарушена критика, он не воспринимает чужие аргументы, связанные с его состоянием. А что наш? Иногда соглашается, иногда нет. Совершенно контактен. Понимает, что с ним не все в порядке. Идея про «Ад на земле» для него не догма, скорее метафора, раз уж он способен ее обсуждать и даже корректировать. Но самый убойный аргумент — это явная ремиссия на фоне отмены лекарств. Понимаешь, уколы ему не делают, а он почему становится все более нормальным. Мучительно борется с абстиненцией, вызванной отменой лекарств… Ремиссия — это…
— Я знаю слово «ремиссия». К чему ты клонишь? — напряженно спросил Терминатор.
— Если он не психопат и не шизофреник, то кто он? И почему, если он психически здоровый убийца, его держали в психушке, а не в тюрьме?
Послышался звук подъезжающей машины. Терминатор с Мариной все глядели друг на друга, словно продолжали разговор глазами. Пес на улице остервенело залаял и загрохотал цепью. Терминатор неторопливо встал, выглянул в окошко, слегка отодвинув штору.
— Похоже, за тобой, — сказал он маньяку. — Недолго бы ты там дышал воздухом…