Жесть
Шрифт:
— Какая тишина, — сказала Марина.
— Ага, — согласился он.
— Может, чего услышим.
Словно ей в ответ закричала какая-то птица.
— Ага… — сказал Павел.
— Да и просто… приятно…
— Очень…
Он наклонился и поцеловал ее. Она не возражала, наоборот, она ответила ему, показав, как целуются отвязные и абсолютно современные журналистки. Странно все это было и удивительно… Стояли бы так вечность. На берегу сказочного пруда. В чужой, но вовсе не враждебной стране… Она сдерживалась, не позволяя себе заглянуть дальше поцелуев, — они оба сдерживались, —
— Паша, надо звонить, — сказала Марина, отстраняясь.
— Зачем? — хрипло спросил он.
— Чего мы одни добьемся? Набирай своего Гусева или еще кого, тебе виднее. Требуй вертолет, людей, собак… ну, не знаю… спецназ. Или ты что, хочешь в одиночку свой главный приз выиграть?
Он засмеялся:
— Яйцо учит петуха, как куриц топтать… Да ладно, ты права, конечно. Я просто… это… надеялся, что пока след горячий… — он достал мобильник.
Некоторое время Павел тыкал пальцем в кнопку — и очень натурально огорчился:
— Кажись, аккумулятор сел. А может, треснуло что внутри… я там на участке на дровах поскользнулся, упал, как дурак.
— Дай посмотрю, — сказала Марина.
Телефон был явно и безусловно мертв. Павел беззаботно махнул рукой:
— Ну и фиг с ним. Все равно его прослушивают.
То ли пошутил, то ли нет, Марина не поняла.
— Возьми мой, — она с готовностью протянула свою трубку.
Павел покрутил изящный аппаратик в руках, разглядывая.
— Спасибо… Я сразу генералу, напрямую, — зачем-то сообщил он.
Однако не торопился звонить — ждал чего-то, мялся.
Марина быстро врубилась:
— О’кей, подожду в машине.
Она оставила майора одного. «Генералу напрямую», думала она не без насмешки. Тоже мне, тайны мадридского двора. Боится, небось, что кто-то услышит, как он унижается перед начальством, ковриком расстилается…
«Не “кто-то услышит”, а я, — возразила она себе. — Паша не хочет, чтобы именно я услышала…» Огромная разница! Мужчина опасается потерять уважение женщины, которая ему не безразлична. Известно, в каком стиле генералы общаются со своими майорами… особенно, когда майоров есть за что дрючить и трахать… Волна нежности захлестнула Марину.
Похороненное и забытое чувство…
Она села в джип, взяла с заднего сиденья сумочку, принялась искать зеркальце… и вдруг сообразила, что в автомобиле полно зеркал. Она рассмеялась. Подправлять свой внешний вид расхотелось. Сумочка лежала у нее на коленях, оттуда выпирала папка с материалами уголовного дела… а еще книга — «Знаки и судьбы». Книга представляла собой монографию по астрологии, что, в общем-то, совершенно неважно; название могло быть любым. Именно этот предмет Марина использовала в качестве тайника. Внутри, между страницами, прятался конверт Алексея Львовского. Не хотела она оставлять этот артефакт в квартире, взяла с собой. Взяла вместе с книгой, поскольку уезжала утром вместе с Александром и не могла изъять конверт при нем…
Она вытащила чужое письмо, борясь с искушением немедленно его вскрыть. Совладала с собой. Не место и не время. С другой стороны, таскать его в сумке, да еще в столь заметной книге — глупо и неразумно…
Согнутый пополам конверт устроился под футболкой, надежно удерживаемый тугой резинкой брюк. Книга «Знаки и судьбы» весомо легла на торпеду…
…Павел тем временем вел непростой разговор.
— Вас никто не слышит?.. Отлично. Не волнуйтесь, я тоже говорю с чужого телефона. Кстати, ваша коллега не очень удивилась моему звонку?.. Да, да, это не мои проблемы… Итак. Я уверен, вы прослушали пленку, вы убедились — КТО настоящий убийца… И я лично, и уважаемый господин Нигилист выражаем искренние соболезнования. Хотелось бы узнать, какое вы приняли решение… Я вас уверяю — его убьют на месте. Даже «мама» не дадут сказать. Зачем вам еще один грех на душу… Я что, сказал «грех»? Виноват, опять я лезу не в свое дело… нечетко выражаю свои мысли… Да! Я слушаю на пределе внимания… Какое садоводство?.. Принято. А улица? Номер участка?.. Принято!!!
Когда Павел отключился, на лице его был триумф. Лицо его буквально плясало от радости, то есть делало то, что не могли себе позволить ноги и прочие конечности. Впрочем, он быстро справился со своей мимикой.
В процессе разговора Павел постепенно смещался к березе, росшей на берегу пруда, и теперь стоял, прислонившись спиной к холодному шершавому стволу. Позиция была выбрана с таким расчетом, чтобы из кабины «Ленд Ровера» не было видно его рук. Ловкими движениями он вскрыл трубку Марины, вытащил оттуда аккумулятор и замкнул контакты кусочком фольги от упаковки сигарет. Подержал примерно минуту — и вставил батарею на место. Аккумулятор, естественно, полностью разрядился, и хорошо еще, если не вышел из строя навсегда.
Только сделав все это, он вернулся к машине.
— Слушай, Мариша, какая-то непруха, — горестно сказал он. — Я даже договорить толком не успел. Твой, похоже, тоже накрылся.
Он вернул Марине ее мобильник.
Несколько раз она попробовала включить аппарат. Экран вспыхивал на мгновение и тут же гас. Все было ясно.
Вернее, ничего не было ясно.
— Как же так… — растерялась она.
— Ничего, прорвемся, — сказал он.
— Телефонов, значит, больше нет…
— Ерунда! В городе зарядишь, восстановишь. И вообще, люди всегда были крепче техники.
— При чем здесь «зарядишь-восстановишь»?! Я про твой приз. И про мой, кстати. Что теперь-то?
— Ну… Если это был он, за кем мы бегали — мы его только шуганули. Если не он — думаю, нашего тоже заодно могли с лежки поднять. В общем, понятно, что делаем… Все, как ты хотела. Сейчас возвращаемся на трассу — вызывать спецназ, вертолеты, собак, пехотные батальоны…
Марина медленно отошла от джипа. Встала в центре перекрестка, озираясь.
— И надо еще посмотреть по карте, куда можно выйти через эти садоводства — где-то ведь они кончаются, — закончил Павел.