Жесть
Шрифт:
Ох, какая боль. В морге, где я опознал Младшего, Небо упало на Землю, Ад смешался с Раем… Не пугайтесь, это не бред, а метафора. Хотя, кто знает, где грань… Это случилось в тот самый день, когда мы с Вами впервые встретились…
А Вы… ВЫ… Казалось бы — никто и звать никак, пришла не вовремя, в момент личной трагедии. Журналистка, которую мне навязали. Причем, одна сторона настаивала, чтобы у маньяка непременно взяли интервью, вторая была категорически против… Однако, некое обстоятельство решительным образом все меняло. Последним человеком, кто видел Младшего в живых, были эта самая журналистка… Вы пыталась спасти человека, Вы пошли, рискуя жизнью,
Алексея я любил, как сына. Вас полюбил, как дочь.
Потому я здесь.
Вы спрашивали, чем меня держали? Это просто.
Беда в том, что наш с Младшим родной отец, а также дед по отцовской линии были психически больными, шизофрениками. В этой ситуации с вероятностью пятьдесят процентов ребенок рождается тоже шизофреником. После того, как я родился нормальным, мать рискнула родить второго, Младшего… Я пытался порвать с семьей. Сменил фамилию — взял мамину. Надолго уехал в Лондон на стажировку… тут и грянула беда. Вы о ней знаете, писали.
Бывший одноклассник и будущий вице-губернатор, а семь лет назад — генерал-майор милиции Владимир Алексеевич Ленский, работавший в Главке, помог «отмазать» Младшего. Дело закрыли, подозреваемого отпустили. Так я стал обязан генералу. Младшего лечил, естественно, я сам — на дому, без постановки на психиатрический учет. Быстро снял все симптомы болезни. У него наступил стойкий период ремиссии. Он постоянно принимал лекарства…
Понимаете, никого у меня больше не осталось. Отец убил мать и себя… мне даже не на что было тратить деньги, кроме как на Младшего и его семью. А денег у меня, видите ли, более чем достаточно… Но зачем он женился, идиот, зачем родил дитя?! Воистину, идиот…
Так вот, держали меня, разумеется, не чувством благодарности. Просто если бы кто-то узнал, кто мой отец и какие странноватые у него сыновья, меня бы в момент уволили. Тогда как завоеванная должность многое для меня значила, — в точку Вы попали со своим гороскопом. Поставили бы на учет, лишили права работать по специальности… Младшего — тем более, он и так засветился семь лет назад. А преподавательская работа в Политехе поддерживала «нормальность» его жизни, была для него настоящим спасением. Тупой Доцент, — называл я его в шутку… Разве мог я снова отдать Младшего в руки циничных психовивисекторов… вроде меня?!
Да, вместо психиатра я стал психовивисектором, наемным душегубом, — если понимать это буквально. Губил души, а тела оставлял заказчикам. И делал это не без изящества, с гордостью за свое мастерство. Настоящим маньяком я стал, вот кем. Так что правильно Вы меня пригвоздили — маньяк и есть.
…Когда у Ленского случилась беда с сыном, меня привлекли с первого же дня. Вернее, с первой ночи. Приехали мы на квартирку, где нас ждал труп той девочки, и с ходу — в бой. Я вколол учителю психодислептик… это вещество, вызывающее бред, кратковременное психическое расстройство. Его, обезумевшего, увезли в клинику. Как решали проблему другие, меня тогда не касалось, мое дело было — изувечить душу этого человека. Чем я и занялся. Подробности сего увлекательного процесса вы увидите позже… да-да, увидите своими глазами, я не оговорился. Чтобы углубить транс и повысить
Теперь о конкурентах, которые появились на горизонте этак с месяц назад. Откуда господин Базаров пронюхал про сына Ленского, мне неведомо, но явился от его имени посредник, некий Павел Смык, и мягко, но твердо предложил сотрудничать. Попал я меж двумя жерновами. Начался новый шантаж, причем, с теми же привычными угрозами. Новым знакомым было нужно, чтобы я отдал им учителя гимназии, такого важного свидетеля. Причем, выводить его из психоза мне даже не требовалось — вероятно, у них свои специалисты имеются… Пока я думал, что делать, у Младшего резко обострилось состояние. А дальше вы знаете. «Драма в Орехово» и все такое. Ленский руками своих миньонов убил его, моего единственного родственника. И тем самым снял меня с крючка.
Я вырвался на волю.
На должность мне вдруг стало наплевать. Какое это сладкое чувство — понимать, что ты можешь преспокойно послать в жопу — ИХ ВСЕХ… простите, Бога ради, вырвалось… и ничего ОНИ тебе не сделают. Прикончат, как опасного свидетеля? Да я сам убил себя, как только закорешился с этими уголовниками в погонах!
Сначала захотел просто лишить обе мафии их единственного козыря. Пусть, думаю, маньяк убежит — то-то они забегают! Запрограммировал учителя на первоначальные действия: в какое время он должен проснуться, что сделать дальше. Подложил ему ключ от больничных дверей. Привлек к делу Вечного, потому как без сообщника ничего бы у меня не вышло. Предпринял несколько дополнительных шагов, облегчающих беглецу путь к свободе… И мужик не подкачал.
Разумеется, я отрицал свое участие в этом казусе. А попробуй докажи обратное!
Но тут, как водится, появляется Паша, на сей раз с пленкой. Он, конечно, не знал точно, кто помог их добыче ускользнуть, но подозрения-то из башки не прогонишь! Говорит, прослушайте запись, и подумайте, кто ваш враг. И еще, говорит, если сбежавшего учителя поймают ТЕ — он и секунды лишней не проживет. Хотите ли вы, господин главный врач, еще один грех на вашу треснувшую душу?
Прав он был. На пленке я обнаружил Ваш разговор с Алексеем. Последние его слова. И после этого у меня не осталось сомнений, кто его убил. А так же — за что. Вас они испугались, дорогая моя героиня. Думали, Младший невменяем, а он чуть вам все не выложил. Он многое знал про меня, мой Храбрый Лев. Вот тогда я и решил отдать учителя Нигилисту — чтоб этот снаряд взорвал барона Ленского со всем его двором…
Вы так смотрите на меня… Я вас понимаю. В ваших глазах вопрос: действительно ли этот человек здоров? Если я совершал такие вещи… запредельные? Да, настоящее гестапо… Аненербе…
Тайны раскрывались одна за другой. Тайны лопались, как гнилые орехи в нетерпеливых пальцах, выпуская наружу труху…
Марина слушала откровения Федора Сергеевича и удивлялась себе. Алексей Львовский — родной брат Конова? Как же она сразу не поняла! И как же это очевидно! Еще позавчера Конов, как и Львовский, до дрожи в коленках напомнил ей Третьего…
— Вы пытаетесь мне доказать, что настоящий маньяк — не вы? — спросила она.
— Слушайте, милый человек, у меня нет сил на новую порцию признаний… Вы все узнаете очень скоро, обещаю. Вся соль в подробностях… а также — в выборе нужного момента, когда истина должна открыться.