Жертвы долга
Шрифт:
Н и к о л а й (кашляет). Извините!
П о л и ц е й с к и й (подобострастно подмигивая Николаю как своему). Ничего страшного. (Робко обращаясь к Николаю.) Вы поэт, мсье? (Даме.) Это поэт! (Вынимает из портфеля огромный кусок хлеба и протягивает его Шубберту.) Ешь!
Ш у б б е р т. Я только что пообедал, господин старший инспектор, я сыт, я не привык плотно ужинать...
П о л и ц е й с к и й. Ешь!
Ш у б б е р т. Уверяю вас, мне не хочется.
П о л и ц е й с к и й. Приказываю есть, чтобы накопить силы и заткнуть провалы в
Ш у б б е р т (жалобно). Ну, если вы меня заставляете... (Медленно, с отвращением подносит кусок ко рту.) Не хлеб, а дубовая кора. (Даме.) Не так ли, мадам?
П о л и ц е й с к и й. Быстрее давай, быстрее, мы уже и так сколько времени потеряли!
Шубберт с трудом грызет жесткую корку.
Н и к о л а й (со своего места Полицейскому). Господин старший инспектор, что вы думаете о самоотречении и о невозмутимости?
П о л и ц е й с к и й (Николаю). Минуточку... Извините. (Шубберту.) Это вкусно и очень полезно. (Николаю.) Видите ли, мсье, я ведь просто исполнитель.
Ш у б б е р т. Какой жесткий!
П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Давай без разговоров, кривляний, быстро, жуй!
Н и к о л а й (Полицейскому). Вы ведь не только чиновник, но и мыслящее существо!.. как тростник... Вы личность...
П о л и ц е й с к и й. Я только солдат, мсье...
Н и к о л а й (без иронии). Поздравляю вас.
Ш у б б е р т. Он такой черствый.
П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Жуй!
Как ребенок Шубберт обращается к Мадлен, которая вносит чашечки с кофе и ставит их на буфет.
Ш у б б е р т. Мадлен... Мадле-е-е-н...
Мадлен входит и выходит, ни на кого не обращая внимания.
П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Оставь ее в покое. (Со своего места командует Шубберту.) Двигай челюстями! Челюстями двигай!
Ш у б б е р т (плачет). Простите меня, господин старший инспектор, простите, умоляю вас!.. (Жует.)
П о л и ц е й с к и й. Слезы на меня не действуют.
Ш у б б е р т (жует не останавливаясь). У меня зуб сломался, кровь идет...
П о л и ц е й с к и й. Быстрей, давай, жуй, глотай!
Н и к о л а й. Я много думал о возможностях обновления театра. Возможно ли обновление театра? Что вы на это скажете, господин старший инспектор?
П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Быстро, давай! (Николаю.) Не понимаю вашего вопроса.
Ш у б б е р т. А-и-й!
П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Жуй!
Мадлен входит и выходит все быстрее и быстрее.
Н и к о л а й (Полицейскому). Я мечтаю об иррациональном театре.
П о л и ц е й с к и й (обращаясь к Николаю и в то же время поглядывая на Шубберта). О театре не по Аристотелю?
Н и к о л а й. Точно. (Даме.) Что скажете, мадам?
Ш у б б е р т. Нёбо изодрано, язык изодран!..
Н и к о л а й. Современный театр находится в плену старых форм, дальше психологии в манере Поля Бурже он не пошел.
П
Н и к о л а й. Современный театр в плену старых форм, не соответствует характеру культуры нашей эпохи и многочисленным проявлениям духа нашего времени...
П о л и ц е й с к и й. (Шубберту). Глотай! Жуй!
Н и к о л а й. Вместе с тем необходимо учитывать и новую логику, и открытия, сделанные новой психологией... психологией вражды...
П о л и ц е й с к и й (Николаю). Психология, да, мсье!..
Ш у б б е р т (с полным ртом). Нов...я пси...х...лог...
П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Да ешь ты! Когда все съешь, выскажешься! (Николаю.) Я вас слушаю. Сюрреализирующий театр?
Н и к о л а й. В той мере, в какой сюрреализм связан с галлюцинациями...
П о л и ц е й с к и й (Николаю). С галлюцинациями? (Шубберту.) Жуй! Глотай!
Н и к о л а й. Вдохновляясь... (Даме.) Не так ли, мадам? Вдохновляясь иной логикой и иной психологией, я привношу противоречивое в то, что обыденное сознание считает непротиворечивым. Мы отвергаем принцип тождества и единства характеров, заменив их движением, динамической психологией. Мы — это не мы... Личности не существуют, а существуют только противоречивые и непротиворечивые силы... Вам будет полезно прочесть «Логику и противоречия» Лупаско. Великолепная книга...
Ш у б б е р т (плачет). Ой! Ой! (Николаю, продолжая жевать и плакать). Вы и тождество... отвергаете...
П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Это тебя не касается... Ешь!
Н и к о л а й. Характеры теряют форму в бесформенном становлении. Персонажи растворяются один в другом. (Даме.) Не так ли, мадам?
П о л и ц е й с к и й. Так они, может быть, даже больше чем просто растворяются. (Шубберту.) Ешь... (Николаю.) Превращаются в кого-то другого?
Н и к о л а й. Это и так ясно. Что касается действия и причинности, об этом говорить не будем. Мы не должны обращать на них внимания, по крайней мере в их старых грубых формах, слишком очевидных и, следовательно, ложных, как все очевидное... Не нужна ни драма, ни трагедия: трагическое превращается в комическое, комическое — в трагическое, и жизнь становится веселее... жизнь становится веселее...
П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Глотай! Ешь... (Николаю.) Я не совсем с вами согласен... хоть и очень высоко ценю ваши гениальные мысли... (Шубберту.) Ешь! Глотай! Жуй! (Николаю.) Я всегда следую принципам аристотелевской логики, верен себе, своему долгу, почтителен к начальству... Я не верю в абсурд, все взаимосвязано, все объяснимо. (Шубберту.) Глотай! (Николаю.) ...благодаря человеческой мысли и науке.
Н и к о л а й (Даме). Что вы об этом думаете, мадам?
П о л и ц е й с к и й. Я, мсье, продвигаюсь шаг за шагом, неустанно преследую неведомое... Хочу найти Маллота, того, чья фамилия заканчивается на «т». (Шубберту.) Быстро, быстро, еще кусок, давай, жуй, глотай!