Жертвы долга

Ионеско Эжен

М а д л е н. Скорее, тяжелый.

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Не люблю, когда мне противоречат. (Шубберту.) Я тебя вылечу, я... Именно для этого я здесь.

Ш у б б е р т. А мне казалось, что я поднялся на вершину и даже выше.

Поведение Шубберта все больше напоминает поведение маленького ребенка.

П о л и ц е й с к и й. От тебя этого никто не требовал.

Ш у б б е р т. Я сбился с дороги... Мне холодно... Ноги промокли... Меня знобит... У вас есть сухой свитер?

М а

д л е н. У него, видите ли, озноб...

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен), Это все его упрямство.

Ш у б б е р т (как оправдывающийся ребенок). Я не виноват... Я искал... Не нашел... Я не виноват... Вы же следили за мной и все видели... Я не хитрил.

М а д л е н (Полицейскому). Он слаб рассудком. Как я могла выйти за такого! Однако в юности он производил хорошее впечатление. (Шубберту.) Вот видишь? (Полицейскому.) Он хитрит, господин старший инспектор, я же вам говорила, хитрит и притворяется... Но он еще слаб... Его нужно подкормить, пусть поправится.

П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Ты слаб рассудком! Как она могла выйти за такого? Однако в юности ты производил хорошее впечатление. Вот видишь? Ты хитришь, я же говорил, и притворяешься! Но ты еще слаб, тебе нужно поправиться...

Ш у б б е р т (Полицейскому). Мадлен только что сказала то же самое, а вы повторили, господин старший инспектор...

М а д л е н (Шубберту). Как тебе не стыдно так говорить с господином старшим инспектором!

П о л и ц е й с к и й (в сильном гневе). Я научу тебя вежливости! Несчастный! Ничтожество!

М а д л е н (Полицейскому, который ее не слушает). Я умею хорошо готовить, мсье, а у него прекрасный аппетит!..

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Не нужно меня учить, я знаю свое дело. Он или клюет носом, или мелет вздор. У него нет сил! Ему обязательно нужно поправиться...

М а д л е н (Шубберту). Ты слышишь, что говорит доктор? Тебе еще повезло, что ты так удачно приземлился!

П о л и ц е й с к и й (раздражаясь еще больше). Мы ни на шаг не продвинулись. Сверху вниз, снизу вверх, сверху вниз и так далее, и так далее, это какой-то тупик!

М а д л е н (Полицейскому). Увы, он безнадежно туп. (Разочарованным тоном она обращается к Даме, которая только что вошла и сидит молча и неподвижно.) Не так ли, мадам? (Шубберту.) Ты по-прежнему будешь говорить господину старшему инспектору, что это не упрямство?

П о л и ц е й с к и й. Я же вам говорил. Он тяжелый, а должен быть легким, и легкий, когда должен быть тяжелым, он противоречив, не вписывается в реальность!

М а д л е н (Шубберту). У тебя нет чувства реальности!

Ш у б б е р т (хнычет). Его еще называют Мариус, Марен, Лугастек, Перпиньян, Машкрош... Это его последнее имя — Машкрош!

П о л и ц е й с к и й. Лгун, ты же все знаешь! Нам нужен этот негодяй. Вставай и иди его искать. Тебе нужно научиться идти до конца. (Даме.) Не так ли, мадам?

Дама не отвечает, но от нее и не

ждут ответа.

Я научу тебя дорожить временем в дороге.

М а д л е н (Шубберту). А Машкрош-то от нас уходит. Он всех обставит. Он времени не теряет и не ленится.

П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Я дам тебе силы. Я научу тебя слушаться.

М а д л е н (Шубберту). Всегда нужно слушаться старших.

Полицейский садится и раскачивается на стуле.

М а д л е н (Даме). Не так ли, мадам?

П о л и ц е й с к и й (громко кричит, обращаясь к Мадлен). Ты принесешь кофе или нет?

М а д л е н. С удовольствием, господин старший инспектор.

Мадлен уходит на кухню.

П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Теперь поговорим!

В тот самый момент, когда Мадлен выходит, из глубины сцены через застекленную дверь входит Николай.

Он высокого роста, у него большая черная борода, волосы спутаны, глаза припухли от сна, одежда сильно

помята. Он выглядит так, будто спал одетым и только что проснулся.

Н и к о л а й (входя). Привет!

Ш у б б е р т (его голос ничего не выражает — ни надежды, ни страха, ни удивления — просто констатирует факт). А, Николай, ты закончил свою поэму!

Полицейский очень недоволен появлением нового лица. Он вздрагивает, раздраженно смотрит на Николая, беспокойно

приподнимается, смотрит на дверь, словно у него возникает желание сбежать.

Ш у б б е р т (Полицейскому). Это Николай Вто-Рой.

П о л и ц е й с к и й (слегка растерян). Русский царь?

Ш у б б е р т. Нет, мсье, Вто-Рой — это его фамилия: Вто черточка Рой. (Обращаясь к Даме.) Не так ли, мадам?

Н и к о л а й (оживленно жестикулируя). Продолжайте, продолжайте, не нужно из-за меня прерывать беседу! Не стесняйтесь!

Николай садится в сторону на красный диван. Мадлен вносит чашечку кофе, ни на кого не смотрит, ставит ее на буфет и выходит. Так повторяется несколько раз без перерыва, все быстрее и быстрее — скоро весь буфет оказывается заставлен чашечками с кофе. Видя поведение Николая, Полицейский облегченно вздыхает, опять улыбается, спокойно открывает и закрывает портфель. Шубберт и Николай

в это время обмениваются репликами.

Ш у б б е р т (Николаю). Ты доволен своей поэмой?

Н и к о л а й (Шубберту). Я спал. Это лучший отдых. (Даме.) Не так ли, мадам?

Полицейский снова пристально смотрит на Шубберта, мнет в руках лист бумаги, который

достал из портфеля, и бросает его на пол. Шубберт хочет его поднять.

П о л и ц е й с к и й (холодно). Не трогай, не стоит. Ему место на полу. (Пристально глядя в глаза Шубберту.) Я дам тебе силы. Ты не можешь найти Маллота, у тебя провалы в памяти, мы их заткнем.