Жернова времени
Шрифт:
– Терпи, брат, терпи, – приговаривал я, наматывая на рану виток за витком бинт из пакета.
– Жора, помоги! – крикнул Сергей.
Я растерянно посмотрел на Валеру.
– Помоги, – белыми словно мел губами прошептал тот. – Иначе все здесь ляжем.
– Я сейчас, я быстро. Ты потерпи.
Я схватился за лом и натянул гусеницу, а Серёга вставил палец.
– Готово! – крикнул он. – Дальше я сам.
– Ты как? – заглянул я в глаза раненого, вернувшись назад.
Ответом мне было молчание. Валера, прикусив губу, смотрел остановившимися
– Чёрт! Я же говорил, – раздался у меня за плечом голос Сергея. – Давай его на броню.
В последний раз, на наших руках, взбирался стрелок- радист на броню своего танка. А я думал о превратностях военной судьбы. Оказывается, не всегда гибнет весь экипаж, бывает и так.
Глава 5.
БЕССМЕРТИЕ
Вот так закончился этот день Старого Нового года. Четырнадцать человек своей роты представил в этот вечер к наградам наш политрук. Весь наш экипаж за пять подбитых танков представили к «звездочкам» 8 . Валеру – посмертно.
8
Орден «Красной Звезды».
– Отходим на отдых, – хмуро сообщил нам Кретов, после очередного сеанса связи с комбатом. – Нашли время отдыхать.
– Ты не прав, командир, отдых нужен, – укоризненно покачал головой Сергей. – Воевать надо в полную силу, а мы уже вымотались. Да и стрелка-радиста нового надо присмотреть.
– Кого пришлют, с тем и в бой пойдём. Дадут тебе время присматриваться, – поморщился Саша.
– Э-э, не скажите, товарищ политрук. Ведь мы нынче кто? – поднял вверх указательный палец механик. – Мы с вами герои-орденоносцы. Назовите хотя-бы ещё один экипаж из нашей славной Четырнадцатой бригады, который в одном бою уничтожил пять вражеских машин… Нет такого…
– Кончай болтать, механик, двигаемся в батальон, – махнул рукой Саша. – Там и Валеру помянем.
В батальоне нас встретили как героев, с богатым столом и боевыми сто граммами.
– Валеру помянем и спать, – отрезал Кретов, когда ребята просили его разрешить немного посидеть. – Я бойца своего не сберёг, что уж тут праздновать?
– Ну, ты это брось, замполит. Погиб парень, не один он, каждый день с фронта идут тысячи похоронок, всех не ужалеешь, – хмуро сказал ему комбат.
– Согласен, товарищ майор, но это был мой солдат.
– Ну и заноза же ты, политрук, – поморщился майор. – Приказываю, как политработнику приказываю, не распускать нюни, дабы не подавать дурной пример личному составу.
– Есть не подавать дурной пример, – приложил руку к шлемофону Саша.
– Война, политрук, это не только смерть, война это и жизнь. Ради жизни воюем, ради неё друзей своих теряем… О жизни, о живых больше думай. Такие думы силы нам прибавляют в борьбе с врагами.
В ночь перед «Крещением» прибежал посыльный от комбата.
– Товарищ политрук, вам треба сей момент явиться до товарищу майору, –
– Иду! – поднялся с места Кретов и, обернувшись к экипажу, распорядился: – Жора, присмотри за этим педагогом, – кивнул в сторону механика.
Я невольно улыбнулся, вспомнив, как Сергей воспринял приход в экипаж нового стрелка-радиста.
– Давно в танковых войсках? – поинтересовался он невинно у молодого солдата.
– Та ни, я в аккураточку с радиокурсов, – радостно ответил боец.
– Товарищ ефрейтор.
– Щёс? – выпучил глаза стрелок.
– Добавлять следует, когда разговариваешь со старшим по званию, – терпеливо разъяснил механик.
– Щёс? – глаза паренька ещё больше округлились.
– Повторяю ещё раз, отвечая на вопрос старшего по званию, – голос механика оставался подозрительно ласковым, – боец должен говорить: «Я недавно с радиокурсов, товарищ ефрейтор».
– Так это ж… Я ж про то и говорю…
– Кого ж это, братцы, нам прислали? – Серёга стал немного нервничать.
– Я, Мыкола Голокопытов. В аккурато…
– Не-ет, Мыкола, – не дослушав парня, покачал головой механик-водитель. – Сейчас ты есть боец! Боец славной Рабоче-Крестьянской Красной армии – рядовой Голоногов.
– Тю вас, Копытовы мы. – В глазах парня сияла непорочная синь российских озёр.
– Чего?
– В смысле Голо…
– Чего «голо»?
– Голокопытовы мы, а не Голоноговы.
– Это без разницы! Запомни, рядовой, ты должен обращаться к старшему по званию только так, как того требует Устав. – Голос механика уже не был таким добрым.
– Так бы и казали, а то ни то, ни сё. – Губы парня раздвинулись в добродушной улыбке.
Слушая их разговор, я едва сдерживал смех.
– Слушай, боец, вот тебе первый приказ. – Лицо механика-водителя оставалось непроницаемым. – Бери ведро и иди разыщи комбата. Когда найдёшь, обратишься к нему по Уставу, попросишь, налить полное ведро кли- ренса 9 . Вещь дефицитная, потому выдаёт её лично комбат. Да смотри по дороге не расплещи. Повтори приказ.
– Принести ведро этого самого… – Парень сосредоточенно зашевелил губами, пытаясь вспомнить мудрёное название.
9
Расстояние от днища танка до земли.
– Кли-ренс, – повторил нараспев механик. – Заучите наизусть, товарищ боец.
– Клиренс, клиренс, – боясь забыть чудное слово, повторял, гремя пустым ведром, Голокопытов, отправляясь на поиски комбата.
Услышав, доносившиеся издалека нецензурные выражения, Серёга нырнул в люк. Но скрыться от гнева разъярённого комбата оказалось не просто.
– Где? – рыкнул он.
Я молча ткнул пальцем в направлении люка механика. Комбат подхватил стоявшую рядом с гусеницей кувалду и, размахнувшись, что есть мочи шарахнул ею по люку.