Жернова истории
Шрифт:
После обеда в пансионе немного погулял по Берлину, прошелся по парку Тиргартен, разыскал, по собственным воспоминаниям, места гибели Карла Либкнехта и Розы Люксембург вблизи Ландверканала, еще не отмеченные никакими памятными знаками. А вечером удалось наконец познакомиться с членами делегации, с которыми предстояло работать. Завтра – воскресенье, выходной день, и наши люди дали себе возможность расслабиться привычным для русского человека способом. Народ налегал на водку, я же предпочел понемножку цедить местный охотничий ликер, больше напоминавший травяной бальзам. Но так или иначе, разговор завязался, и если мы и не сделались лучшими друзьями, то первоначальный ледок отчуждения уже крошился. Впрочем, тех вопросов, ради
Следующий день – воскресенье, 17 августа – выдался таким же жарким, как и предыдущие. Делать было нечего уже практически всем, не мне одному. Кое-кто пошел прогуливать по Берлину свои новые штатские костюмы, которые не могли скрыть военной выправки, кто-то отсыпался после расслабухи накануне вечером, а кто-то деятельно готовился продолжить вчерашнее веселье. К чести этих ребят, до обеда никто принимать на грудь не стал, и мне удалось поговорить с несколькими из них на трезвую голову.
– Что закупать-то будем? – ребром ставлю вопрос перед руководителем комиссии, типичным служакой новой формации, выдвинутым Гражданской войной.
Однако же и военный опыт в нем чувствовался – похоже, немолодой мужик с пышными усами и большими залысинами на короткостриженых волосах пшеничного цвета успел сполна хлебнуть лиха еще на империалистической. Представились мы друг другу накануне вечером, и я уже знал, что передо мной Афанасий Кириллович Телепнев, командир стрелковой дивизии («начдив» – отрекомендовался он по старой привычке). Афанасий Кириллович не без гордости поведал вчера при знакомстве, что в соответствии с военной реформой, которую сейчас усиленно подготавливает Фрунзе, его дивизию предполагается сделать кадровой, а не милиционной.
Телепнев немного медлит с ответом, но затем, видимо, рассудив, что все равно мне работать со всеми контрактами по закупкам, решает не прятать от не слишком внушающего доверие штатского страшную военную тайну:
– Берем как технические образцы небольшие партии ручных пулеметов Маузера и Бергмана, а также пистолетов-пулеметов Бергмана – Шмайссера. А главное – даем заказ на пробную партию в полторы тыщи маузеров под специальный маузеровский патрон 7,63, со стволом, укороченным до 99 миллиметров, – версальские ограничения, мать их… Если испытания в войсках дадут хороший результат, можем затем заказать тысяч двадцать, а то и больше, – для вооружения командного состава РККА и войск ОГПУ. – Комдив опять немного медлит, а потом добавляет: – Еще собираемся заказать несколько сот маленьких маузеров карманной носки, образца 1914 года, под патрон 7,65. Эти пойдут для высшего комсостава и нашим чекистам для оперативных целей. Ну а что через магазины закупать будут, то не твоя головная боль: тут уж каждый сам решает, что, сколько и почем брать.
– Чтобы понятнее было – почему прицел на большую партию именно маузеров? Почему не «люгер», например? – Задавая этот вопрос, не скрываю своего интереса. В самом деле, чего греха таить – что-то когда-то читал, что-то слышал, но ведь дилетант он и есть дилетант.
– Тут выбор достаточно прозрачный, – вклинивается в разговор еще один немолодой член комиссии. Он, как и все, в штатском, но, несмотря на военную выправку, видно, что костюмчик для него тоже не вполне чужой. По каким-то неуловимым признакам от него за версту разит военспецом еще царской закалки. Даже по тому, как он спохватывается и извиняется: – Прошу прощения, не представился – начальник стрелковой школы Леонид Карлович Доннер. Так вот, возвращаясь к выбору пистолетов. Маузер и «люгер» – самые мощные машинки. И тот, и другой довольно сложны в производстве и в обращении непросты, и вес у них приличный. Но маузер дает очень большую прицельную дальность, то есть является оружием более универсальным. На двести метров из него не хуже, чем из карабина, можно попадать, если приклад присоединить,
– Так, с этим понятно, – киваю. – А вот карманный маузер почему берете модели 1914 года? Почему не 1910-го? Он же компактнее.
Теперь к беседе присоединяется еще один участник – этот довольно молодой, явно нет еще и тридцати, сухощавый, жилистый. Он, не утруждая себя представлениями, эмоционально восклицает:
– Так маузер 1910 года – это же дамская пукалка! Патрон у него слабоват – тот же, что у «Браунинга бэби», всего 6,35. Только шпану пугать. А чтобы кого застрелить из этой игрушки – это надо очень сильно постараться. – Парень делает ударение на слове «очень», нарочито растягивая его. – Вот у модели 1914 года патрон помощнее, все-таки 7,65. Уже более дельная штучка получается. Из такой вполне можно при нужде уработать всерьез.
«Уработать»… Чекист, что ли? Похоже…
То-то у военспеца сделалось кислое выражение на морде. А вот комдив свысока бросает:
– То, что по карманам рассовывают, – это всяко не боевое оружие.
Чекист не обижается, но замечает в ответ:
– В наших делах не всегда годится бегать, размахивая здоровенным маузером или «люгером» направо и налево. У нас своя специфика.
Но это еще не все, что меня интересует. Задаю следующий вопрос:
– Ручные пулеметы и пистолеты-пулеметы тоже будем брать с прицелом на заказ большой партии?
Телепнев качает головой:
– Насколько я знаю – нет. Сказал же: берем как технические образцы.
Сидящий рядом Леонид Карлович добавляет:
– Это вам лучше у нашего главного оружейника поинтересоваться, инженера с Тульского завода. Василий Егорович, кажется? – уточняет он у комдива. Тот кивает:
– Василий Егорович Шорохов, зам начальника опытного участка. Однако сегодня я его тут только за завтраком и видел. Гуляет, видно, где-то.
Ближе к вечеру посиделки в пансионе постепенно перерастают в банальную пьянку с совершенно неинтересным трепом на посторонние темы. Ну как всегда – о бабах, пардон, о женщинах, и о политике, разбавляя все это неизбежной темой «бойцы вспоминают минувшие дни». Я ухожу спать пораньше: завтра уже могут появиться первые проекты контрактов, требующие моего трезвого и отдохнувшего взгляда. Да и с инженером, с Шороховым этим, лучше пообщаться на трезвую голову.
Глава 23
Советский командировочный на шопинге
В понедельник, 11 августа, к моей радости, не только я сам, но и Василий Егорович Шорохов оказался с утра с трезвой головой, не страдающей похмельем. Когда за завтраком комдив Телепнев познакомил нас друг с другом, мы быстро сговорились побеседовать о предстоящих закупках. Собственно, меня больше всего интересовало, что планируется насчет машиненпистолей и машиненгеверов, сиречь пистолетов-пулеметов и пулеметов.
– Василий Егорович, – начинаю разговор с самого главного, – какова цель закупки небольших партий ручных пулеметов?
– Берем их как технические образцы, – отвечает он мне точь-в-точь как начальник комиссии накануне.
– Это я уже понял, – нетерпеливо реагирую на его слова, – но зачем нам технические образцы? Будем копировать?
– Тут все не так просто, – пускается в объяснения инженер. – Собственного производства ручных пулеметов у нас нет. Пытаемся что-то сконструировать, мастерим какие-то образцы буквально на коленке, но готовых мощностей для массового производства у нас нет. Поэтому и скопировать немецкий образец нам крайне сложно. На наших заводах, с тем оборудованием и теми рабочими, что у нас есть, вряд ли потянем. А если и потянем, качество будем несравнимо хуже немецкого.