Жернова истории-2
Шрифт:
Расправившись, наконец, с сотворением этой бумаги, сдаем ее на перепечатку в машбюро, и, забрав готовые экземпляры, регистрируем в секретной части. Один из экземпляров будет передан в приемную Ф.Э.Дзержинского. Три пронумерованных и зарегистрированных экземпляра пойдут в экспедицию для отправки Фрунзе, Котовскому и Цюрупе. Богданову и Манцеву курьеры канцелярии ВСНХ сами разнесут. Уф, дело сделано! Теперь можно и пообедать, а то уже третий час — как только расправились с работой, сразу ощутили зверский аппетит. И мы вместе с Берзиным направляемся в столовую ВСНХ. Нас даже не
Вернувшись на свое рабочее место, слышу трель телефонного звонка, успеваю добежать и снять трубку с рычагов.
— Осецкий у аппарата.
— Ну, наконец-то! Я тебе уже третий раз звоню, а тебя на месте все нет и нет.
Лида! По какому же поводу она решила отзвониться? До сих не в ее привычках было трезвонить мне на работу.
— Здравствуй, комсомолка! Что стряслось?
Загадка разъясняется тут же:
— В субботу в Бауманском райкоме РКСМ совершенно случайно наткнулась на Шацкина. Ты ведь с ним встретиться хотел? — полуутвердительно спрашивает Лида.
— Точно, хотел.
— Так я сразу и договорилась. Он сегодня вечером к нам домой заскочит. Чем вы друг друга по телефонам будете ловить, лучше свидеться, не откладывая.
— Умница! Буду после работы, как штык!
Пользуясь отсутствием кого бы то ни было вокруг, чмокаю в телефонную трубку:
— Целую, радость моя! До встречи.
Пока до конца рабочего дня остается время, созваниваюсь с секретариатом Главконцесскома и договариваюсь о встрече с Троцким.
Троцкий встретил меня в своей обычной отчужденно-настороженной манере. Тем не менее, обсуждению деловых вопросов это никак не мешало. Поинтересовавшись, как обстоят дела с концессией, заключенной Нефтесиндикатом при посредничестве Главконцесскома с компанией Стандарт Ойл, замечаю:
— Вот вам неплохой образец того типа сотрудничества, о котором я толковал раньше. Установка Стандрат Ойл в Батуми дает керосин весьма высокого качества, что позволяет нам расширить рынок сбыта. Надо не останавливаться на этом, а попытаться построить с иностранной технической помощью подобные же установки для переработки нефти в высококачественный бензин и дизельное топливо. Это не только выгодный выход на внешние рынки, но и снабжение моторным топливом нашего народного хозяйства и армии. В перспективе же наши потребности будут быстро расти.
Троцкий тут же откликнулся:
— Если бы знали, сколько крови мне стоила эта концессия! Что наши, что американцы, — все хороши. Американцы все норовят извернуться, чтобы найти выгоду на лишнюю копейку, а наши волокитят страшно, так что концов не найдешь. И добро бы сами выгоду искали — так нет, по привычке волокитят, — бросает Лев Давидович явно в сердцах. — Да и вряд ли нам еще что-то подобное удастся подыскать. Не очень-то рвутся господа империалисты помогать нам с современной техникой, даже и за большие деньги.
— Думаю, года через три-четыре они будут готовы нам помочь и не за столь уж большие деньги, — стараюсь успокоить Троцкого. — Ну а пока попробуйте через специалистов НТО выяснить возможности
— Кое-что уже сделано, — кивает мне начальник Научно-технического отдела ВСНХ. — Но я жду отзывов от разных специалистов, чтобы не оказаться в плену одной точки зрения.
— Это верно, — тут же соглашаюсь с ним. — Главное, выяснить, как они оценивают значимость этих работ для достижения производственно-технической независимости СССР? И уже потом надо будет поставить перед ними задачу оценить, какие шаги надо предпринять для организационного, кадрового и материального обеспечения работ, признанных необходимыми.
Следующий вопрос, который меня волновал — об опережающей подготовке кадров. Оказалось, что Троцкий в общем согласен с моими идеями (хотя и попенял мне за излишнюю, с его точки зрения торопливость, со снятием классовых ограничений в образовании), и даже уверил меня в том, что поддержит соответствующие решения в ЦК и Политбюро. Что же касается вопросов стандартизации, то и здесь глава НТО оказался на моей стороне. Более того, в НТО с его подачи уже прорабатывался вопрос о научном обеспечении разработки государственных стандартов и о процедуре их научной экспертизы.
Расстаюсь с Львом Давидовичем вполне удовлетворенный разговором. Но в то же время меня гложет неясное подозрение, непонятно на чем основанное, но очень стойкое, что Троцкий к чему-то готовится, или что-то затевает. Не вылезет ли он в самый неподходящий момент с какой-нибудь экзотической платформой, чтобы вновь очутиться в центре политической сцены? Такие шутки могут перекосить набок весь нынешний политический баланс, который меня пока в целом устраивает. Только ведь в голову ему не влезешь, чтобы узнать, — а что он задумал?
Крайне насыщенный рабочий день покатился к концу. Можно было сбросить с себя напряжение трудовых будней… и заняться обдумыванием предстоящей беседы с Лазарем Шацкиным. Вот так, погруженный в свои мысли, я и дотопал по морозцу до Охотного ряда, где, спохватившись, прикупил кое-что к ужину и к завтраку для следующего дня. Потом осталось пройти вверх по Тверской до Страстной площади — и тут уже рукой подать.
Торопливо проскочив полутемный холл с высоченными зеркалами, взлетаю вверх по лестнице, не дожидаясь здешнего медлительного лифта, и, еще не отдышавшись, кручу ручку механического звонка в середине двери. Лида встречает меня на пороге, а рядом с ней — Лазарь.
Он очевидно рад нашей встрече, лезет обниматься, хлопает меня по плечам.
— Наконец-то соизволил объявиться! — бросает он, широко улыбаясь.
— Да погоди ты со своими объятиями! Дай хотя бы раздеться! — с трудом отбиваюсь от него, стаскиваю с себя шапку, пальто, шарф, и пристраиваю все это на вешалку.
— Здравствуй, Лида! — легонько беру ее под локоть, чтобы пройти в комнаты, а она, нисколько не стесняясь Шацкина, обнимает меня за шею и утыкается носом в плечо. Впрочем, все это длится какое-то мгновение, и вот мы уже рука об руку покидаем прихожую.