Женька
Шрифт:
— Непоседа!
Позавтракав и немного почитав местные газеты, Женька принялась «чистить перышки». Слегка подкрасилась, закрутила волосы в пучок. Минут пять поглядела телевизор и собралась пойти в город:
— Мама, тебе в центре надо что–нибудь купить? Я туда иду. Немного прогуляюсь.
— Хлеба купи. Мы к празднику все купили, а вот хлебца свеженького стоит купить…
Сначала девушка зашла в аптеку и выкупила лекарства для Зотова. Купила хлеб для родителей и для него, пакет молока и отправилась назад, но по другой улице. Здоровалась со знакомыми, поздравляла с наступавшим праздником, выслушивала
Воровски оглянувшись по сторонам, торопливо юркнула в калитку. Веником смела снег с нижнего крылечка. Поставила сумку. Найдя лопату в дровянике, быстро разгребла сугробы. Благо двор оказался не большим и работы оказалось мало. Лопату убирать не стала, приставив к крыльцу. Вечером она решила разгрести дорожку. Девушка понимала, что снег будет идти еще не раз, а мужчина долго не сможет разгребать его сам. Потопав сапожками на нижнем крылечке, стряхнула с них снег и вошла в дом. Зотов, слегка повернув голову, глядел на нее. Девушка выложила на стол покупки. Деловито сказала:
— Вот лекарства: таблетки, порошки, мазь и раствор фурациллина. Я в зале печь истоплю, а то как бы не померзло все в подполе. В кухне еще тепло. Сготовлю еду на газу, а вечером и здесь протоплю подтопок. Дрова сейчас принесу, чтобы потом не искать ощупью. Вы подумайте пока, что приготовить? Надо бы что–то легкое, диетическое…
Женька вновь накинула его ватник и выскочила за дверь. Натаскала дров к обоим печкам и затопила в горнице голландку. Повесив ватник на крючок в прихожей, вернулась к дивану. Зотов сказал:
— В морозилке окорочек куриный лежит. В столе лапша, а остальное, смотри на кухне сама. Морковь в подполе. Вход туда у печки под половиком.
Через час печь была истоплена, а на табуретке перед больным дымилась тарелка горячего куриного супа, лежал черный хлеб и стояла кружка со свежим морсом. Сергей с трудом сел на диване. Привалился к спинке и замер на несколько минут, приходя в себя от затраченных усилий. Женька видела, как он прикусывает губы, чтобы не застонать. Попыталась протестовать, но он устало ответил:
— Я сам управлюсь. Тебе домой надо. Спасибо.
— Тогда я пошла. Вечером забегу.
Кареева выглянула сквозь щель на улицу. Вокруг не было ни души. Она не боялась, что ее увидят из окон: нагребенные грейдером сугробы позволяли людям из домов напротив видеть лишь крыши проезжавших машин. Дом слева пустовал несколько лет, а из правого Карееву увидеть не могли, так как он стоял на значительном удалении. Между домами стояли плодовые деревья и шикарные вишенники.
Торопливо выскочила на дорогу. Быстро добралась до дома. Помогла матери с салатами–винегретами, постоянно переговариваясь о разных мелочах. Отец, пришедший домой с работы в два часа, приволок небольшую елочку и Женька тут же принялась ее наряжать. Несколько нижних еловых веточек сломила и вынесла на улицу, сделав вид, что они лишние.
После четырех часов начало темнеть и Женька принялась поглядывать на часы. Родители легли отдохнуть в спальне перед новогодней ночью, чтобы потом спокойно сидеть у телевизора, а не дремать. Девушка не находила себе
— Никак кавалера нашла, раз торопишься! В полночь–то придешь домой, чтоб Новый Год встретить или с подружками отгуляешь?
Дочь покраснела, застегивая сапожки:
— Как получится. Вы не ждите. Встречайте без меня. На всякий случай, с наступающим! Папаню поцелуй за меня!
Выскользнула за дверь. Прихватила воткнутые в сугроб еловые веточки с собой. На улице было пустынно и тихо. Лишь в паре домов на всей улице горел свет. В остальных окнах стояла темнота. Она проскользнула в знакомую калитку, не звякнув щеколдой. Положила ветки на крылечко. Точно так же выбралась назад и откидала снег с дорожки. Женька знала, что сейчас ее никто не увидит. Все готовятся к встрече Нового года: готовят, убираются или просто спят.
Обметя ноги, тихо вошла в дом Зотова. Прошла вперед и зажгла свет. Сергей сидел, привалившись затылком к спинке дивана, с укрытыми одеялом ногами и тяжело дышал. Поглядев на девушку и еловые веточки в ее руке, глухо произнес:
— Мне уже лучше. Я все потихоньку сделаю сам. За заботу спасибо. Сегодня Новый Год. Иди встречай, нечего тебе со мной сидеть…
С усилием сбросил одеяло с ног и попытался встать. Женька, бросив лапки на табуретку, положила руки ему на плечи и удержала. Заглянула в темные глаза:
— Не надо, дядя Сережа! Пожалуйста. Вам нельзя… — Присела на диван рядом. Сложила руки на коленях. Опустила голову и тихо сказала: — Не гоните меня. Ведь вы ничего не знаете… или не хотите знать. Вы никогда не замечали меня. Я понимаю, что для вас являюсь соплячкой, но с четырнадцати лет я не свожу с вас глаз. Я люблю вас, дядя Сережа!
Она замолчала. Не глядя на Зотова, встала. Как–то устало принялась растегивать пуговицы на пальто. Повесила его рядом с курткой мужчины. Вернулась в кухню. Накинула фартук на нарядный костюм. Нашла банку. Налила воды и поставила еловые веточки в нее, украсив снятой с шеи мишурой. Поставила на стол и в кухне стало нарядно. Женька быстро взглянула на Сергея, не решавшегося повернуть голову в ее сторону и продолжавшего сидеть на диване. Твердо добавила:
— Не пугайтесь! Когда вам действительно станет легче, я уйду, чтобы не мешать. А сейчас не гоните, я все равно не брошу вас в таком состоянии. К тому же сегодня Новый год, а его нельзя встречать в одиночестве. — Зотов молчал от изумления. Женька отвернулась, чтобы он не увидел ее глаз, наполненных слезами: — Я в кухне печь истоплю, сготовлю вам праздничный ужин, какой–нибудь салат и что–нибудь вкусное на завтрак…
Вымыла несколько картофелин и морковку со свеклой. В алюминиевой кастрюльке поставила на плиту. Рядом поставила вторую кастрюльку с яйцами. Забила дрова в подтопок и разожгла огонь, стараясь не поворачиваться к мужчине лицом, по которому текли слезы. Справилась с собой. Украдкой стерла мокрые полоски. Пальцем проверила не потекла ли тушь. Судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться.