Жених для васконки
Шрифт:
Ритм музыки все убыстрялся, а я споро отбивала удары и, взмахнув юбкой, меняла партнеров. И у каждого следующего глаза горели не меньшим блеском, чем у меня. А я и не знала, что танцевать можно так!
Сердце колотилось как бешенное, а у меня в груди воздуха становилось все меньше. Перед глазами все плыло, то ли от опьянения музыкой, то ли от того, что корсет с каждой минутой все сильнее впивался в бока. Дурнота стремительно накатывала, и я с облегчением вдохнула, когда мы таки завершили раунд и вернулись к своим партнерам, что ознаменовало конец танца. Конечно,
Магический артефакт медленно затихал.
Я ухватилась за руку месье Отиса, восстанавливая душевное равновесие. Хотя окружающий мир так и не прекращал своей безудержной пляски, каждый раз исполняя новое па под другим углом.
— Мадемуазель Эвон? — Взволнованно спросил месье Отис, — вы плохо выглядите, вам нехорошо?
— Все в порядке месье, — улыбнулась сквозь силу. — Немного закружилась голова.
— Принести вам воды?
— Если вам не сложно, — пролепетала, разом растеряв всю храбрость оттого, что менталист низко наклонился ко мне, чтобы спросить о моем самочувствии.
Это же идеальный вариант! Видя мое недомогание, месье Отис определенно обязан обо мне позаботиться. Правда мне отчего-то было гадко будто я обманывала «Персефореста» ради короткого мига внимания. Хотя я и не притворялась, мне действительно было дурно. Пожалуй, стоило согласиться на предложение подруг подняться наверх и переодеться.
Придерживая меня под локоть, месье Отис отвел меня к ближайшим скамейкам, где было относительно безлюдно. Менталист помог мне сесть и, взяв из моих рук веер, начал им обмахивать мое лицо.
— Вы способны контролировать себя? — Тихо прошептал юноша и со стороны, наверное, создалось впечатление приватного разговора. Так могли говорить влюбленные, уединившиеся ото всех.
— Что? — Удивленно захлопала глазами, с трудом фокусируя взгляд на спутнике.
— Ваши чувства, вы удержите их, если вам станет хуже? — Терпеливо повторил «Персефорест», — в зале восемнадцать менталистов, которые контролируют себя значительно хуже, чем студенты с факультатива, ваше состояние может стать настоящей катастрофой. А уж после всплеска эйфории во время танца, которая затронула всех студентов, кто был в круге, это может стать тяжелым повторным ударом.
Я с ужасом огляделась. Всплеск, затронувший всех… и правда, как я не подумала об этом? Тот лихорадочный блеск в глазах боевика был не случаен и появился уж точно не потому, что маг был сражен моей красотой!
— Не беспокойтесь, вряд ли это заметил кто-либо из окружающих. Танцующие подзаряжались от вас, так как сами хотели этого, такое бывает даже с молодыми менталами. Незначительно усиливать чувства других обычное дело для детей и подростков, но сейчас я опасаюсь ваших сильных эмоций, ведь вам плохо. Вы уверены, что я могу вас оставить и отойти за водой?
Кивнула. Сама я, правда, не была уверена в последнем. Я никак не могла успокоиться после танца, хотя и старалась сдерживать порывы открыть рот и самым неприличным образом глубоко дышать.
— Одно мгновение, мадемуазель,
«Персефорест», вернув мне веер, откланялся, соблюдая внешние приличия, и пошел в сторону столиков с напитками.
Распахнула веер, нагоняя живительный воздух. Как же мне плохо! Боль в ребрах накатывала толчками, а весь мир вокруг пульсировал. Чувство эйфории, о которой говорил месье Отис, постепенно отпускало и мне становилось все хуже.
— Как же здесь душно, — простонал один из юношей справа от меня. — Тебе так не кажется, Жак?
Покосилась на группу молодых людей около Эрика, которые со своего места имели наверняка прекрасный обзор зала. Маги видимо предпочитали не присоединяться к остальным студентам, зато могли разглядывать толпу девушек с веерами.
— Уж не собираешься ли ты упасть в обморок, как малахольная девица, Луи? — Рассмеялся его друг, толкнув локтем приятеля в бок, — крепись, зато Перрин зачтет нам тот прогулянный урок. Ты же знаешь, поприсутствовать на балу мадам Франсуазы значительно легче, чем отработать практику по веерам. Девчонки то используют десяток фраз в отличие от нас.
— У меня голова кругом, — пожаловался Луи.
— Я думал, на факультете менталистов учатся мужики покрепче, — поддразнил друга Жак.
Компания студентов дружно рассмеялась над определенно ставшей традицией шуткой.
Я опустила голову, радуясь, что юноши не обратили на меня внимания: было бы очень неудобно, реши они, что я подслушиваю. Тем более говорили о таких личных вещах! Мужчинам же вроде бы не полагается показывать свою слабость перед дамами. А потом до меня дошел смысл разговора этих двоих!
«…в зале восемнадцать менталистов, которые контролируют себя значительно хуже, чем студенты с факультатива, ваше состояние может стать настоящей катастрофой…»
Месье Отис прав. Страшно представить, что станет с ребятами, когда мне станет совсем плохо. Посмотрела в ту сторону, куда ушел «Персефорест». Мага нигде не видно!
Поднялась с лавочки, с трудом удержавшись на ногах. Надо уйти как можно дальше, пока я не упала в обморок. Если мои эмоции повергли в шок самых талантливых менталистов на потоке, то страшно представить, как отреагируют рядовые студенты, которые будет в непосредственной близости от меня. И хорошо, если «опасная зона» в радиусе всего несколько шагов, а что если под удар попадут все кто в зале?
Шаг за шагом… еще шаг. Почему мне так плохо?
Уже в дверях обернулась. Никто не заметил моего ухода? Кажется нет.
Мадам Франсуаза ходила вдоль окна, присматриваясь к тому, что делают девушки и какие жесты веерами показывают. Армель и Полин стояли около столиков, за которыми играли в «Богатого купца» и только одна Аврора растерянно оглядывалась по сторонам.
— Может тебе подойти к одной из целительниц, Луи?
Тот самый юноша, который так остро среагировал на мои эмоции, что-то слабо простонал (отсюда мне не было его слышно).