Жених для васконки
Шрифт:
Впрочем, я особо не следила за тем, что показывала мадам, мой взгляд был прикован к тому углу, где стоял месье Отис. Безупречен, как и всегда. То есть я, конечно, не знаю наверняка, но месье Персефорест всегда был в любой ситуации на высоте.
Менталист спокойно разговаривал с друзьями, не выказывая никакого интереса к уроку мадам Франсуазы, не то чтобы волнения. И главное! Не косился испуганно в мою сторону, хотя наверняка узнал. Это внушало некоторую надежду. Ведь я, конечно, не виновата в том, что Отис пострадал! Разве же я решила с себя снять амулет? Или может быть я хотела увидеть особенные иллюзии? Да, когда ребята уходили,
— Итак, считаю на этом, что я сказала предостаточно, чтобы никто не опозорился, — повысила голос мадам Франсуаза, посмотрев отчего-то на нас с подругами, — так как подготовиться времени не было, после паваны я дам время, чтобы все месье выбрали себе девушку для танца, и дамы успели сделать запись в бальной книжечке. Эрик, выступите, пожалуйста, церемониймейстером.
— Павана, — громко известил паж, кивнув учительнице, — бал открывают мадам Франсуаза Карони и месье Бастиан де Фури!
Девушки засуетились и попытались разом растолкать соседок, чтобы смотреться выгоднее. Мы с подругами удивленно переглянулись, не ожидая таких перемен от однокурсниц. Между тем некое волнение пошло и в стане мальчишек. Юноши, которые и до этого собирались небольшими группам, зашептались, словно деля нас — кому кто достанется?
Но время подходило к концу: мадам Франсуаза уже устанавливала на столе специальный артефакт, который создавал иллюзию. В моей прошлой академии тоже был такой — услуги музыкантов не дешевы, и школа не могла себе позволить вызывать их на каждый урок. В Лангене правда волшебная шкатулка играла всего три танца, но нам хватало.
Юноши же, явно поделив дам, двинулись к нам по стенке. Я расплылась в улыбке, не сводя взгляда с месье Отиса. Игра началась?
_____________
*Обычно бал открывает менуэт. Ну по крайней мере того временного отрезка, который взят за основу в романе. Но мне самой этот танец не нравится, потому я несколько изменила правила балов в романе авторским произволом.
Глава 7
Положила руку на грудь, успокаиваясь. Со стороны, наверное, казалось, что я пребываю в крайней степени волнения, хотя это и не было правдой. Нет, я конечно, переживаю, но хотелось почувствовать, что амулет вот он, на мне. Как показала практика, он не дает полной гарантии того, что юноши в безопасности от моих эмоций, но с ним гораздо проще.
«Я — ковыль!».
Многократное повторение этой фразы давало какое-то внутреннее спокойствие. Нельзя допустить, чтобы и тут произошел массовый падеж менталистов. Пойдут ненужные слухи, которые только подстегнут интерес ко мне, а где-то в академии ходит-бродит спанский шпион. Я же не дурочка, чтобы вот так, даже из-за месье Персефореста, подставлять подруг и свой род.
Один из юношей рядом с месье Отисом сжал руками виски и покачнулся, заставив меня куда чаще повторять заветную фразу.
На мгновение представила, как все менталисты, словно в сказке о «Спящей красавице», начинают оседать на пол. Медленно, один за другим, вызывая панику среди остальных учеников. А я, как самый настоящий принц, хожу между неподвижными фигурами и пробуждаю их к жизни поцелуем. Как принц, я сказала! И картинка в моем воображении послушно поменялась: на мне вместо платья — мундир, точь-в-точь как у дофина. «Переодевать» менталистов в пышные наряды не стала, оставив все как есть.
Придуманная сцена слегка сняла напряжение и позволила успокоиться. Покосилась на юношей: все ли с ними хорошо? И пришла в ужас! Почти весь состав менталистов остался стоять у столиков с «напитками». Получается, они не собираются участвовать в паване.
— Твой месье Отис не торопится, — прошептала Полин, — может, надо было просигнализировать ему языком веера? Не для этого ли мужчин сегодня больше, чем нас?
Полин права, наверное, мадемуазель Франсуаза с самого начала задумала вариант, при котором нам бы пришлось тренироваться в языке вееров. Не о чем беспокоиться, тем более нервничать мне никак нельзя — неизвестно к каким последствиям это приведет!
— Думаешь? — спросила, не отрывая взгляда от «Персефореста», — каким жестом, например?
— Помнишь, мадам Франсуаза показывала движение: «ты мой кумир»? Куда уж прозрачнее и понятнее, — оживилась Армель.
— А это не слишком смело? — Засомневалась Аврора, косясь на менталистов.
— По-моему, в самый раз! — Замотала головой маркиза, — посуди сама, действовать надо решительно.
Я испуганно посмотрела на подруг. Какое-какое? Почему я ничего о нем не помню? Наверное мадам говорила о нем, когда я предавалась мечтаниям! Пожалуй, стоило-таки вчера с девочками повторять «фразы», а не читать роман.
— Ты же помнишь все позиции веера, да, Эвон? — требовательно спросила Аврора, не иначе как осознав, по моему выражению лица, что я совершенно не понимаю о чем речь.
— Да-да, «ты мой кумир» показывается очень просто… — неуверенно начала я, сжимая в руках аксессуар.
— Тише, девочки, к нам уже почти подошли! Будем привлекать внимание месье Отиса перед бранлем, — зашикала на нас Полин.
Мы с подругами повернулись в сторону, куда кивнула Полин. К нам и правда приближалась группа юношей. Одного я даже знала и, можно сказать, вздохнула с облегчением.
Ноэль обычно передавал мне послания с «не-живыми» вестниками. Первый раз, когда мертвый голубь постучал мне в окно, я самым позорным образом завизжала, перебудив все крыло. Сейчас, конечно, привыкла и, безусловно, согласна с тем, что никому не стоит знать о нашей переписке, мало ли что подумают окружающие?! Но пару раз, когда я лежала в целительском крыле, записки от Ноэля приносил его сокурсник — Николя Мелло.
Некроманты, остановившись на некотором расстоянии от нас, встали полукругом, словно отгораживая от остальных мужчин. Боевики, которые шли почти следом за Николя, встретив преграду, лишь пожали плечами и свернули в сторону других девушек. Вздохнула с облегчением, проводив глазами «красные воротнички» (ходили слухи, что у студентов «боевого» факультета весьма вздорный нрав).
— Мадемуазель Эвон, счастлив видеть вас! — поклонился некромант.
— Месье Николя! — улыбнулась, приседая в реверансе, — какая приятная неожиданность!
Девочки удивленно посмотрели на меня. Еще бы! Наше приветствие недвусмысленно говорило о том, что мы были представлены друг другу лично, иначе юноша обратился ко мне «мадемуазель де Сагон». Конечно тот же месье де Грамон обращался ко мне с первой встречи «мадемуазель Эвон», но ведь он старше меня почти вдвое!*
— Позвольте представить моих спутников: месье Бартем, месье Пирр и месье Кристоф.