Жена врага. Ты станешь моей
Шрифт:
— Пусти! — кричит, я притормаживаю.
Я никого ведь раньше не брал силой. Пытаюсь осмыслить, что во мне сейчас говорит громче: мозги или член.
Позади открывается дверь.
— Валер, твой мальчик… — слышу голос Мурата.
Оглядываюсь и все мысли о том, чтоб трахнуть Эльвиру как по волшебству выскакивают из головы потому что я читаю по глазам сына единственную фразу: “Урод и маньяк”.
Фа-а-ак!!!
Ты все не так понял!
Эльвира тем временем отползает к противоположной
Я выхожу на улицу, запахиваясь. У меня редко бывают случаи, когда мне нечего сказать.
Сегодня как раз один из таких.
Смотрю на мраморную лестницу, ведущую в дом. На ступенях уже стоит мой личный доктор.
— Заберите ее, — говорю охране, кивая в сторону медика.
Эльвира сопротивляется, когда ее выволакивают из машины, тогда я оказываюсь рядом, сжимаю в объятиях, придавливаю так чтоб убедится: у нее исчезли последние силы. Сейчас я не боюсь быть сильнее — ведь это для твоего же блага, дуреха.
Шиплю ей на ухо:
— Прекрати! — а ноздри все еще забивает ее пьянящий запах.
— Отпусти ее! — звенит в ушах голос сына.
Я наклоняюсь ближе и впервые за шесть лет о чем-то искренне и по-доброму прошу женщину:
— Не пугай ребенка…
Она сдается.
— К врачу! — даю распоряжение охране.
Эльвира смотрит на моего сына с теплотой. Все это как-то странно колет под ребром. Я чувствую то, что наверное не ощущал уже хрен знает сколько: я дома потому что здесь мой сын и моя женщина…
Я не хочу думать эту мысль дальше. Она обжигает.
Ко мне тем временем шагает Мурат.
Сжимаю кулаки и наклоняю голову. Когда у меня в последний раз были близкие, я облажался. Мне надо выплеснуть эту злость.
— Сафонов, да ты совсем охренел, — начальник моей охраны наклоняется к моему уху.
Хватаю его за плечо.
Ему можно говорить мне все, что угодно, но с глаза на глаз.
Мы стоим так близко друг к другу, как будто в самом деле решили шепотом пообщаться. Мурат продолжает глухо:
— Когда ты начинал, то был нормальным человеком, ну а теперь ты насилуешь женщин, пьешь и кутишь днями напролет, проворачиваешь для богатых мразей грязные дела. Ты из-за нее потек мозгами.
Мурат говорит про Ингу.
Скалюсь.
Да, я помогал чиновникам кое-что отмыть, но вовсе не потому что поплыл от Инги. Мне были нужны ее связи, ведь я разыскивал моего мальчика и мне требовался выход на генералов ФСБ.
Я действительно зашел дальше, чем следовало.
Иронично, что правильный ответ мне дала Эльвира.
— Ты стал мразью и я боюсь за ребенка.
Тут уж я не выдерживаю и бью Мурата в челюсть. В прошлый раз, когда у меня были близкие я был слабым, а теперь…
Я холодный, безразличный человек, которому
Я правда могу нанести вред сыну — я боялся этого.
Мурат сплевывает кровь, выступившую из разбитой губы. Я его на землю сбил.
— Я увольняюсь, — Мурат пытается встать.
— Катись!
Я наконец понимаю, что потерял единственного друга из-за…
— Берегись Архиповых, — Мурат наконец поднимается. — Они сожрут то, что от тебя осталось.
Папаша Инги сменил гнев на милость, когда я оказался отличным деловым партнером для некоторых его нечистых на руку коллег. Так что Мурат относительно прав — они теперь оба есть в моей жизни.
Оборачиваюсь к Владику.
— Давай покажу комнату, — просто не могу об этом промолчать, хоть и знаю, что не послушает он меня.
Там есть игрушки для самых маленьких и уже для относительно больших. Я верил, что мы встретимся и по-своему отмечал его дни рождения. Подарки оставлял в детской.
Все, что я делал я объяснял себе благом сына. Но теперь я толком не знаю, что это.
— Опусти меня и маму к Руслану, — говорит сын и это вызывает новый приступ ярости.
Сжимаю кулаки так, что кажется у меня сейчас вены на руках полопаются.
— Кто этот Руслан?
Мальчик сжимает челюсти. Между бровями залегает складка.
Черт, да я бы убил любого, кто попробует забрать у меня роль отца! Как объяснить сыну, что у него есть только я?
Обхватываю ребенка обеими руками и чувствую как он издает писк. Я не рассчитал усилие, чуть не сделал хуже ему. От этого дурно.
Выпускаю Владика и даю отойти.
— Я твой папа! — пытаюсь достучаться. — Я и больше никто!
— Ненавижу, — бросает сын.
Сам бледный, но щеки горят. Прямо как я. Он будет драться до конца — читаю по лицу. Не даст приблизиться.
И здесь я, никогда раньше не дававший слабину, сдаюсь.
— Покажите ему… детскую.
Смотрю в спину Владу. Сколько раз я представлял себе, как открою эту комнату сам. Запущу ту самую железную дорогу, что сделана на заказ.
Поднимаюсь на ноги. Еще никому не удавалось сбить меня на землю. Даже самому близкому человеку.
Я ухожу в свой кабинет, чтобы как всегда выдохнуть.
Замечаю конверт на столе когда наливаю виски.
Проглатываю залпом стакан, но легче не становится. Я вырвал моего мальчика у мразей и сам сделал его своим врагом.
После второго стакана приходит сообщение на телефон.
Это Инга.
Открываю мессенджер и не могу не оскалится. Опасность щекочет мне нервы, а я вот уже несколько лет адреналиновый наркоман.
“Ты получил мой подарок?” — высвечивается в мессенджере.