Жена Уорвика
Шрифт:
– Вы не представляете, как моя сестра любит танцевать, мистер Уорвик. Я порой думаю, что она вальсировала бы дни и ночи напролет, если бы ей предоставили такую возможность. Ведите ее танцевать без промедлений.
Никто даже не подозревал о том хаосе чувств, который царил в душе Клодины, когда она с присущей ей грацией шла рядом с Дэниэлом в Музыкальную комнату. Бал открывала королевская кузина с одним высокопоставленным гостем, одетым в восточный костюм, поражающий глаз обилием алого и золотого. Играли вальс. На одно короткое мгновение – мгновение, которое, казалось, повисло в воздухе и остановило время, – Дэниэл и Клодина повернулись лицом друг к другу. Он
Они завершили круг по блестящему полу, не произнеся ни слова, но общение их тел было настолько сильным и требовательным, что она не смела смотреть ему в глаза, не зная, что может в них увидеть. Клодина вдруг почувствовала острую боль от того, что его социальное положение делало невозможными любые отношения между ними. Ни один из ее поклонников, которым она отказала – а их насчитывалось значительное количество, – не мог затронуть самые сокровенные струнки ее души одним лишь взглядом, одним прикосновением руки, как смог этот человек. Он олицетворял для нее то, чего она не могла иметь. В ее девятнадцать лет подобное происходило впервые, поскольку она имела все, что желало ее сердце. Любящие родители потакали любым капризам, а после их смерти Оливия и Александр, забрав девушку в свой дом, целиком приняли на себя эту роль, хотя временами Александр относился к ней отнюдь не по-отцовски.
– Завтра я уезжаю из Брайтона в Девоншир, – сказал Дэниэл, поглядывая на нее из-под ресниц, пока они плавно кружились в танце. Разыгралось ли у него воображение или она действительно вздрогнула при его словах? Известие о его отъезде успокоило ее? Или она испытывала сожаление?
– А я уверена, что не переживу отъезда из Брайтона, когда закончится сезон, – беспечно защебетала она. – У моей сестры и ее мужа, с которыми я живу, большой особняк вдали от цивилизации.
– Где именно?
Клодина не собиралась допускать, чтобы он так легко поймал ее и узнал, где она живет. Не подозревая, что он уже полностью владел информацией, девушка постаралась избежать прямого ответа.
– На берегу, недалеко от торгового города. Но как же там скучно, как скучно по сравнению с Брайтоном.
– И все же вы живете рядом с морем.
Она презрительно усмехнулась.
– Вы бы меня поняли, увидев эту деревушку, именем которой названо и наше поместье. Ничего, кроме горстки рыбацких домишек, церкви, гостиницы и бескрайних просторов белого песка без намека на присутствие человека.
– Зато, я так понимаю, купание в море там безопасно.
– Безопаснее некуда или, как я уже сказала ранее, скучнее.
– Не думаю, что я нашел бы это место скучным, в раздумье заметил Дэниэл. – Я бы нашел его захватывающе интересным.
Если бы Джим увидел выражение его глаз, то понял бы, что Дэниэл что-то затевает. Клодина, не догадываясь о причинах, чувствовала: что бы ни скрывалось за его словами, оно не сулило ей ничего хорошего.
– Ну, если вам нравится Девоншир, то понравится что угодно, – мстительно заметила она с надменной улыбкой.
– Меня там ждут важные дела, решение которых может занять два-три месяца.
Догадываясь, что благодаря его профессии он прекрасно умел притворяться и блефовать, она решила, что он хвастает насчет важных дел. Она предположила, что он собирался участвовать в кулачных боях на ярмарочных площадях и в прочих злачных местах в той части страны.
– Вы думаете, ваши планы представляют для меня интерес?
Она не осмеливалась отпустить более язвительного замечания, чувствуя себя совершенно беспомощной перед ним. Подобный тип мог повести себя как угодно, а она ужасно боялась скандала. Клодина прекрасно знала, к чему мог привести скандал, поэтому тщательно контролировала свое поведение. Она не допускала ни малейшего риска, который мог бы расстроить ее шансы на выгодное замужество. Свои возможности она оценивала высоко, рассчитывая на богатство и титул, хотя и сама имела достаточно денег. Девушка знала себе цену, уже давно обнаружила, насколько легко способна привлекать противоположный пол, и была уверена в своей власти над мужчинами. К тому же она чувствовала поддержку Александра. Он не торопился выдавать ее замуж, старался защитить и освободить от тех поклонников, к которым она теряла интерес, либо тех, которые, по его мнению, не подходили ей по общественному положению, богатству или знатности рода.
– Теперь, когда мы официально знакомы, вы могли бы заметить мое отсутствие, – язвительно ответил Дэниэл. – И я посчитал, что вежливость требует предупредить вас о длительности моего отъезда.
Предупредить, как же! Он хотел дать ей понять, что еще вернется в ее жизнь!
– Вам еще предстоит участвовать в боях там, куда вы едете? – Она искусно пыталась притвориться равнодушной.
Дэниэл покачал головой, и его голос приобрел едва заметную жесткость:
– Скажите, мисс Клейтон, высоко бы вы оценили знамя чемпиона всей Англии?
– Это предел ваших желаний? – спросила она, вскинув брови.
Он скривил губы, не разделяя ее веселого настроения.
– У меня единственная цель в жизни, мадам. Получать то, что я хочу. Так случилось, что помимо всего прочего я захотел стать чемпионом.
Она мило пожала обнаженными плечами в низком декольте.
– Я никогда не видела подобного зрелища. И не уверена, что хочу увидеть.
Поскольку он снова косвенно вернулся к моменту их первой встречи, она решила прокомментировать тот щекотливый момент, тем более что никто ее теперь не слышал.
– Мы совершенно случайно проезжали в тот день по долине во время боя.
– Вы так и не ответили на мой вопрос касательно величайшего знамени, которое может завоевать боксер. – Он крепко прижал ее к себе, заставляя изогнуться.
В его голосе звучала угроза, глубокая прочная злоба на нее. Она знала, что он ждал от нее раскаяния за ее поведение в тот день. Покорности. Чтобы она сдалась в угоду его гордости. Это равносильно капитуляции. Никогда! Но было бы забавно и восхитительно опасно подразнить его. Вальс закончился, девушка выскользнула из его рук и присела в реверансе.