Жена шута
Шрифт:
Колетт с удовольствием ответила бы ему что-нибудь колкое, однако не могла ничего придумать. Ей и не пришлось: идущая по кругу очередная танцовщица передала подсвечник графу, и де Грамон отправился танцевать, и последнее слово осталось за ним.
Танец больше не доставлял Колетт никакого удовольствия. Она смотрела, как граф, избавившись от подсвечника, о чем-то переговаривается с одним из своих друзей, как бросает на нее короткие жгучие взгляды, и понимала, что сделалась объектом насмешек в свой первый же день в По.
Как
Но до конца бала оставалось еще много времени.
Несколько часов спустя совершенно обессилевшая Колетт сидела в карете вместе с матушкой, дядей и тетей, слушала их оживленные разговоры и мечтала провалиться сквозь землю.
– Такой чудесный бал! – говорила Элеонора. – Такое блестящее общество! Колетт, многие мужчины спрашивали о тебе; не удивлюсь, если кто-нибудь из них навестит нас вскорости.
– Сам граф де Грамон обратил на тебя внимание! – воскликнула и тетушка.
– Кто он такой, этот граф де Грамон? – вполголоса осведомилась Колетт, уже утомленная тем, как часто повторялось это имя.
– Один из лучших друзей принца! – отвечал ей дядя. – Конечно, особым умом не блещет, да и заносчив сверх меры, зато богат, как царь Мидас.
– Прекрасное сравнение, – пробормотала Колетт, – ослиные уши я заметила.
– Господь Всемогущий! – вскричала Элеонора, и протестанты неодобрительно на нее посмотрели, так как она произнесла имя Божье всуе. – Колетт! Как можешь ты…
– Она еще так молода, – мягко произнес дядя. – Оставь ее, Элеонора. Я имел в виду, моя дорогая девочка, что граф де Грамон баснословно богат, и богатства его все преумножаются, словно то, к чему он прикасается, обращается в золото. У него владения в Испании, и он состоит в родстве с испанскими католическими владыками; впрочем, родство дальнее, и все же… Все же знатность его несомненна, как и богатство. Но я бы не стал всерьез думать, будто он обратил на тебя внимание, способное… хм… – дядюшка явно запутался в собственной речи.
– Способное побудить его взять меня в жены? – помогла Колетт. – О, дядя! Вы так верно сказали – он глуп и заносчив! Разве для благочестивого человека это хорошо?
– Нет, моя милая, однако его положение…
– Он католик – и лучший друг принца Наваррского? – уточнила девушка.
– Сейчас все говорят о примирении. Семья де Грамон – давние друзья семьи д’Альбре, откуда происходит матушка принца. Ссора между ними, говорят, невозможна, как невозможно, чтобы солнце взошло на западе.
…В доме де Котенов Колетт поднялась в свою спальню, где служанка помогла ей освободиться от тяжелого платья и переодеться в ночную рубашку, после чего пожелала доброй ночи и ушла. От ночи оставался куцый огрызок, и сразу Колетт заснуть не смогла, хотя устала неимоверно. Она бродила по спальне, обхватив себя руками, а когда ступни замерзли, забралась в кровать. И не переставала думать: неужели
Однако Колетт даже не подозревала, насколько быстро это произойдет.
Она забылась беспокойным сном, когда уже начало светать, и была разбужена несколько часов спустя. Служанка постучалась в ее дверь и вошла, не дожидаясь разрешения; вид у девушки был немного странный.
– Ваша матушка просит вас спуститься как можно скорее.
– Но мне необходимо одеться… – Колетт растерялась.
– Пожалуйста, скорее, мадемуазель. Ваша матушка очень ждет.
Когда Колетт, растрепанная и недоумевающая, спустилась вниз, в гостиную, там ее ждали все родственники – матушка, дядя и тетя. И лица у них были такие, что Колетт едва не споткнулась на пороге.
– Неужели что-то случилось? – прошептала она. Кошмарная мысль пришла ей в голову. – Что-то с Ноэлем?!
– Сядь, Колетт, – велела матушка. – С Ноэлем все хорошо. Дело касается тебя.
Колетт опустилась на край кресла и замерла, сложив руки на коленях.
– Нам нанес ранний и весьма неожиданный визит не кто иной, как граф де Грамон, – проговорила Элеонора де Сен-Илер. – Он просил твоей руки, и я дала свое согласие. Граф велел назначить свадьбу как можно скорее, а потому вы обвенчаетесь еще до наступления нового года.
Глава 4
Оставшиеся до бракосочетания две недели прошли для Колетт как в тумане. Свадьба такого видного жениха, как граф де Грамон, должна была сопровождаться пышным балом и пиром, на котором приглашенные смогут поглазеть на новобрачных и отведать баранину по-наваррски и пирожки с зайчатиной. Обычно приготовления к свадьбе занимали длительный период, должна была состояться помолвка, а затем пройти приличествующее время, но для де Грамона, кажется, запретов не существовало. Колетт не знала, как он убедил матушку, дядю и тетю выдать ее замуж всего через две недели, но проделал он это блестяще. Она не знала, что граф сказал им. Не знала, почему выбрал именно ее. Знала лишь одно: что не желает становиться женой этого богатого высокомерного глупца, а хочет, чтобы Ноэль стал ее мужем.
Тетушка Матильда написала Ноэлю письмо, в котором извещала о грядущем торжестве; из владений де Котенов пришел ответ, состоявший сплошь из куртуазных фраз и содержавший обещание приехать за день до свадьбы. Колетт не знала, во что верить, на что надеяться. Она оставалась безучастной к подготовке и целыми днями просиживала в своей спальне, окна которой выходили на улицу. Колетт ждала, когда появится Ноэль. Может быть, он скажет ей слова… те самые слова, которых она так ждет. Может, он побеседует с родителями и те согласятся отдать Колетт за него…