Жена самурая
Шрифт:
— Сано предложил тебе повышение по службе, и ты продал меня!
Хосина по стенке поднялся на ноги.
— Нет! Я никогда обдуманно не причинил бы вам вреда после...
— Замолчи! — То, что ёрики посмел упомянуть ту ночь, распалило гнев Янагисавы.
— Сано не подкупал меня! — пробормотал Хосина, прикрываясь руками от очередных ударов. — Он сказал, что уничтожит меня, если я откажусь сотрудничать. Я не изменник, я просто трус. — Он упал на колени, на лице застыли отчаяние и скорбь. — Пожалуйста, позвольте мне принести извинения. Пожалуйста, простите меня.
— Даже
— Убить? Вас?! О чем вы говорите?
Янагисава оглянулся на дверь, плотно задвинул ее, заговорил злым шепотом:
— Сано был не единственным человеком, от кого ты скрывал информацию, кого вводил в заблуждение фальшивыми докладами относительно убийства Левого министра Коноэ. Ты и меня обвел вокруг пальца. Ты имеешь свободный доступ на императорскую территорию. Это ты назначил встречу Коноэ в Саду пруда, не так ли? Это ты убил его «криком души»! А потом решил отделаться от меня. Ты единственный, кроме Аису и моих телохранителей, знал, что я буду в резиденции прошлой ночью.
— Но зачем мне убивать Коноэ...
— Тише!
— ...и вас? — быстро прошептал Хосина.
— Чтобы избежать обвинения в государственной измене. Ты слишком честолюбив для того, чтобы руководить канцелярией сёсидая или быть моим личным секретарем. Тебе подавай власть над всей Японией. Ты участвуешь в заговоре, который раскрыл Сано. Коноэ узнал об этом, и ты убил его прежде, чем он сдал тебя мецукэ.
— Какой заговор? — По лицу Хосины расплылось недоумение. — За что меня сдавать?
— Не валяй дурака! Ты сколотил шайку подонков и накапливал оружие в доме даймё Ибэ. Ты не мог допустить, чтобы я узнал о мятеже. Моя смерть вызвала бы большой переполох в бакуфу. Не скоро бы кто-то решил вновь заняться делом об убийстве Коноэ, а тем временем ты начал бы действовать. Ты убил Аису, потому что не разобрал в темноте, кто есть кто. — Янагисава с силой прижал Хосину к стене. — Убийца! Изменник!
Глаза Хосины запылали гневом.
— Это прямые оскорбления с вашей стороны. Я никогда никого не убивал, зато вы это делали не раз. Я не замышлял свержения правительства, а вот вы украли у сёгуна власть. Если вам угодно посмотреть на настоящего убийцу и предателя, то взгляните в зеркало!
Ёрики оттолкнул Янагисаву. Ярость захлестнула канцлера.
— Как ты смеешь прикасаться ко мне?!
— Прошлой ночью вам это нравилось.
— Так ты еще смеешься?! — Янагисава ударил Хосину по коленям и в промежность, затем стал бить по голове и в грудь, выкрикивая проклятия.
Сначала Хосина уклонялся от ударов, крича:
— Как вы можете так со мной обходиться после всего, что я сделал для вас? Я рисковал собой, мешая Сано. Стал бы я просто так затевать что-то против сёсакана сёгуна!
— Не пытайся оправдаться! Все равно я тебе не верю! — Янагисава так врезат Хосине по челюсти, что у того мотнулась голова. — Ты хотел использовать меня, чтобы добиться власти и богатства. Ты хотел, чтобы Сано исчез: ты боялся, что он помешает твоим планам!
Тогда ёрики резко выбросил вперед руку. Удар пришелся
Камера наполнилась людьми. Они оттащили Хосину от Янагисавы.
— Прекратите, Хосина-сан! — кричали они.
Янагисава сел и увидел, что два ёрики держат вырывающегося Хосину. Марумэ помог Янагисаве подняться на ноги. У канцлера начал заплывать левый глаз, все тело ныло, но, насколько он мог определить, ничего не было сломано. Он пошатываясь вышел из камеры. Душа разрывалась от боли, которая не имела ничего общего с физическим недомоганием.
— Янагисава-сан! — Голос Хосины, полный мольбы, вонзился в спину канцлера, словно зазубренный клинок. Против воли Янагисава обернулся.
Хосина затих в руках полицейских.
— Клянусь честью, я никогда не замышлял причинить вам вреда, и мне жаль, что я это сделал. — Искренность горела в глазах, окруженных синяками и кровоподтеками.
— Дополнительная ложь не спасет тебя от расплаты. Я приговариваю тебя к смерти, — сказал Янагисава, изнывая от вожделения и глубокого горя. Ему открылась гибельная правда.
Он любит Хосину. Любовь была причиной и сутью их отношений. Он должен был это понять. Он должен был понять это раньше.
— Если вы дадите мне шанс... я все сделаю для вас... я помогу вам найти убийцу... посвящу вам жизнь... сделаю все, что захотите. Я докажу, что ни в чем не виновен. Только, пожалуйста... — Голос осекся. — Смилуйтесь.
Янагисава повернулся спиной к Хосине. Даже если ёрики не виновен в убийстве или измене, он заслуживает смерти. Он должен умереть, чтобы избавить Янагисаву от шантажа со стороны Сано. И больше Янагисава никогда не позволит себе влюбиться.
— Тебя казнят завтра утром, — сказал он.
Таран врезался в ворота дома Ибэ со страшным грохотом; одна часть воинства бросилась к крыльцу, другая окружила дом, третья рассредоточилась по территории усадьбы.
— От имени сёгуна приказываем выйти и сдаться! — кричали нападающие.
Канцлер Янагисава заскочил за своими людьми в передний двор. Он жаждал схватки. Он хотел забыть, что любит ёрики и горюет по поводу его грядущей смерти, хотя сам вынес приговор. «Я должен устранить угрозу режиму, захватить преступников», — внушал он себе.
Воины проникли в дом. Янагисава поднялся на крыльцо и ступил в коридор. Над головой гремели шаги: голоса перекликались в темном спертом воздухе. Янагисава сжал рукоять меча. В душе с прежней силой вспыхнуло стремление стать великим детективом; канцлер ощутил потребность доказать: он способен не только на то, чтобы мешать сёсакану. Возбуждение от операции пробудило в канцлере самурайский дух. Со странным, безрассудным предвкушением Янагисава ожидал боя.
Подбежал детектив Марумэ:
— Досточтимый канцлер, здесь никого нет!