Жена пРезидента
Шрифт:
Последний раз она набрала его в одиннадцать, когда уже сидела в самолете. Ответила домработница. Сказала, что он спит… Саша пулей выскочила из самолета, испугавшись, что мужу плохо, и помчалась домой.
Он и объяснил потом, что очень плохо себя чувствовал. Никак не мог не только приехать, но и даже предупредить… Она с трудом замяла конфликт с принимающей стороной, но в его ложь опять предпочла поверить. Выходит, это она, Саша, укутала собственного мужа в кокон из своей честности, своих принципов, не заглянув даже, какая гнилая и лживая личинка или начинка внутри.
А ведь его главный принцип – всякое отсутствие
Самолет, тяжело подрагивая крыльями на бетонных стыках, тронулся к взлетной полосе. Он неуклюже катился на своих маленьких шасси. Рожденный летать ездить не любит, и, только оторвавшись от земли, он вздохнул с облегчением всеми турбинами. Теперь самолет дома, в своей стихии, в воздухе…
Саша прильнула лбом к иллюминатору. Ночной город медленно превращался в светящуюся карту Москвы и Московской области. Сначала крупную, а затем все мельче и мельче, пока ее не занавесили плотные фиолетовые облака…
Глава 12
Когда самолет набрал высоту и земля осталась далеко внизу, Сашины переживания тоже съежились, спрятались за ночными облаками. Не так все плохо, решила она. Команда у них дружная, все организовано, прилетит на место, выступит, ответит на вопросы, встретится с людьми и без мужа. Ничего ужасного не произошло. В конце концов, все решения принимаются в Москве. А поездка в Красноярский край – всего лишь запланированное рабочее мероприятие. Они проведут его как положено. И всё будет хорошо…
Она откинулась на спинку кресла и взглянула на монитор на стене. Рекламные картинки сменяли одна другую. Можно было посмотреть фильм, но ей не хотелось занимать голову чужими приключениями. Она вспомнила остросюжетное кино в соседней кабинке ВИП-зала из жизни обнаженных «поваров» и их ненасытной «дичи» и подумала о сексе. О том, когда он был у нее в последний раз. Не во сне, а реальный, с мужчиной, с мужем. Когда последний – точно и не вспомнила, давно, очень давно. А вот первый…
Быстро сменяющиеся рекламные ролики на мониторе потянули за собой картины ее памяти. Она провалилась в них, как в фильм, где сразу после названия и перечня фамилий создателя фильма герой и героиня
Их отношения развивались, но не переходили грань. Время шло, а они лишь слегка дотрагивались друг до друга и только целовались. Без пошлости, нежно, едва касаясь языков друг друга.
Первой не выдержала Люська. Через три месяца Сашиного платонического романа она заорала во весь голос:
– Нет, ну убей меня, я не понимаю! Как можно общаться с мужчиной, испытывать какие-то чувства, приближаться друг к другу и – ничего! Как это вообще может быть?
– Это сложно объяснить, – попыталась оправдаться Саша. – Когда люди понимают, что каждый из них друг для друга является чем-то особенным, что такого с ним еще не было, и они оба это чувствуют и понимают, всё остальное уходит на второй план…
Люська похлопала ресницами и пожала плечами. Она могла бы взлететь от удивления, если бы не низкий потолок в ее квартире…
О сексе они действительно даже не говорили. Легкое возбуждение от поцелуев на прощание превращалось в теплое ожидание новой встречи. Сашу это нисколько не смущало, ей хватало их духовной близости. Правильнее сказать, близость была не их, а ее. Она сама проделала этот путь, приблизившись к нему максимально. Темой их нескончаемых разговоров был он, и только он. И Александр все больше раскрывался ей навстречу.
Он рассказывал ей обо всех своих проблемах, поверял свою боль. Говорил о детстве, в котором было много переживаний, о том, как ему было тяжело в большом и чужом городе, как он был травмирован невниманием отца, обо всем, что с ним происходило. Она по-прежнему почти ничего ему не рассказывала о себе, только слушала.
Так продолжалось до тех пор, пока Александр уже не мог жить без ее внимательных и любящих глаз. Желание близости проявлялось в виде нежности, внимания, потребности друг в друге. Просто ему каждый день нужно было видеть ее и разговаривать с ней.
А в ее голове постепенно собиралась картина из маленьких пазлов под названием «Мой мальчик». К началу следующей зимы картина была почти закончена.
В центре ее был молодой мужчина, не знавший, в чем ценность отношений между мужчиной и женщиной. Он встречался с девушками и всеми силами добивался от них любви. Но когда получал, ему становилось скучно. И дело здесь не в удовлетворении инстинкта охотника, а в том, что для него существовало одно понимание любви – любовь к себе. И очередное подтверждение того, что его любят, давало ему дополнительный стимул испытать это чувство. «Если меня кто-то любит, значит, я хороший мальчик», – доказывал он. Кому? Очень скоро Саша поняла кому…
Весь смысл жизни Александра, всё, что он делал, сводилось к одному – сказать своему отцу: «Папа, посмотри, я хороший мальчик, я не такой плохой, как ты думаешь…» И папа, похоже, благосклонно принимал эти жертвоприношения, словно каменный языческий бог, равнодушно взирающий на убитых во имя него молодых красавиц.
Женского внимания и любви у Александра было в избытке – благодаря богу и папе у него были и внешность и деньги, но в его глазах ребенка всегда жила тоска. От женщины ему нужно было только одно. Совсем не секс. Его цель – получить подтверждение, что для еще одной он центр Вселенной. Женщина как ступенька на пути к себе, а не объект, с которым идут равными шагами навстречу друг другу…