Жена Президента
Шрифт:
– Таня!
– металлические нотки заставляют дрожать от страха. Обхватываю себя руками, чувствуя себя маленькой девочкой. Игорь злится, видно по его сузившимся глазам.
– Вы, Тамара Анатольевна, оставьте нас и прикройте за собою дверь!
– мама ошеломленно смотрит на Игоря. Я тоже в шоке. Откуда он знает, как зовут мою маму?
Не сводит с меня пристального взгляда, смотрит жестко, решительно, возможно, таким взглядом он строит свои подчиненных на работе, потому что хочется сложить руки по швам и вытянуться по струнке. Вроде сидит, голос особо не повышает, а все равно подчиняет себе. Мама послушно
– Я жду.
– Это не твой ребёнок! – ежусь от холодных серых глаз, небо за окном и то кажется более приветливее.
– Правда! – пылко подтверждаю свои слова, я уверена на 99%, что отец Лёша, но был 1% Игоря. Кажется, об этом проценте он тоже думает, губы сжимает, что-то прикидывает в уме.
– Уверена?
– Да! – даже если не уверена, Игорю об этом не стоит знать.
– Ему ты будешь говорить?
– Нет!
– Почему? Он переживает. У вас же типа любовь, - слово "любовь" пропитано язвительной иронией. Он не верит в это чувство, а я не собиралась что-то ему доказывать.
– Смотри сама. В конце месяца он приезжает в Москву, - достаёт из внутреннего кармана визитку, кладёт её на стол, потом ещё сверху несколько купюр.
– Это на билет. Визитка моя, на обратной стороне телефон Леши, - встает, одергивает куртку. Я вжимаюсь сзади в кухонную тумбочку, когда Игорь оказывается рядом со мною. Выдерживаю его тяжелый взгляд, вздрагиваю, когда его пальцы касаются моего подбородка, губы сами по себе приоткрываются, большой палец замирает над нижней губой. Серые глаза на секунду вспыхивают огнем желания, но тут же это было подавлено, лицо моментально ожесточается, недовольно поджимает губы. И без прощаний уходит. Сразу становится легче дышать и кухня уже не такая маленькая.
– Это на аборт? – мама появляется сразу, как только захлопнулась входная дверь.
– На билет в Москву, - деньги меня не волнуют, а вот визитка манит. Беру её в руки с опаской. Черные строгие буквы, как и сам человек, оставивший эту карточку. Брониславский Игорь Николаевич. Два мобильных номера. На обратной стороне мелким почерком написано "Леха" и номер. Без лишней мишуры.
***
С волнением смотрю на серый монитор. Ничего не понимаю, но улыбаюсь, там моя кроха, мой ребенок.
– Странно, -задумчиво произносит узистка, всматриваясь в монитор.
– Что-то с ребенком? – со страхом смотрю на врача, тревога скребет душу.
– Да вроде нормально, только вот параметры не соответствуют заявленному сроку, я бы сказала, что сейчас у вас не пятнадцать недель, а десять-одиннадцать. Вытирайтесь, - протягивает мне бумажные салфетки, поспешно вытираю гель с живота. Десять недель? Не может быть. Только пятнадцать.
– А бывают погрешности?
– Бывают. Может просто ребенок миниатюрный. Не переживайте, патологий я никаких не увидела, - мне дают бумажки и один черно-белый снимок. Благодарно улыбаюсь, выхожу из кабинета. В поликлинике много народу, поэтому в коридоре еле нашла свободный стул, присела.
Я не поехала в Москву. Не стала звонить ни Игорю, ни Леше. С мамой решили, что сможем справиться самостоятельно. Конечно, будущее меня пугало до чертиков. Я не знала, как буду справляться с ребенком одна, мама нашла подработку поэтому приходила домой очень поздно. Деньги, что оставил Игорь, а он оставил довольно
– Таня! – голос до боли знакомый, испугано оборачиваюсь и замираю. Ко мне с букетом цветов несся Лешка. Без шапки, в распахнутой куртке, с улыбкой до ушей. Он сгребает меня в охапку, дышит мне в лицо, осторожно целует. Я не реагирую. Я не верю, что он сейчас передо мною.
– Леша? – дрожащей рукой прикасаюсь к его щеке, шмыгаю носом. Он обнимает меня, и, вдохнув знакомый цитрусовый запах, прижимаюсь к нему, пряча лицо в вороте куртки. Чувствую, как по щекам текут слезы.
– Ну чего ты? – отстраняется, заглядывает в глаза, вытирая большими пальцами мои слезы. – Ну! Я приехал, я не поверил ни одному слову твоего письма. Да, знаю, сложно быть на расстоянии, сам с ума сходил от тоски, но Танюш, ты сама говорила мне, что я должен ехать, реализовывать себя.
– Да, говорила, - бормочу глухо, вновь утыкаясь ему в грудь. Он обнимает, гладит меня по спине, что-то говорит, а я его не слышу. Как ему сказать о беременности? Поверит он мне, что это его ребенок? Или обвинит в измене? А измена была…Рассказал Игорь или промолчал? Наверное, промолчал.
Мы идем ко мне домой. Мама на работе, поэтому под воодушевленные рассказы Леши об Америке, о Майами ставлю на плиту чайник, достаю вазочку с конфетами и печеньями. Радуюсь, что на мне свободное платье и округлившегося животика не видно. Я еще не знаю, как мне сказать Леше о ребенке.
– Папа сказал, что через полтора года в министерстве будет вакансия, там кто-то уходит с должности, он обещал посодействовать, а пока мне стоит приложить все усилия и зарекомендовать себя хорошим работником на международном попроще.
– Полтора года?
– Да. Всего лишь полтора года. Как раз ты получишь диплом и можешь спокойно перебираться в Москву. И заживем мы с тобою! Я буду заниматься политикой и через пару лет ты будешь мною гордиться: твой муж станет президентом! – Леша лучезарно улыбается, хватает мои руки, тянет на себя. Я не хочу садиться к нему на колени, но он усаживает и проводит ладонью по животу, рука замирает. Карие глаза вопросительно смотрят на меня, поспешно встаю, отвернувшись от него.
– Таня?
– Да. Я беременна, - облизываю губы. Если сейчас до конца признаюсь, он не уедет. Он останется рядом, оставив свои мечты о политике ради меня. Ради нашего ребенка.
Чувствую Лешку за спиной, он осторожно кладет свои ладони мне на плечи и разворачивает. Смотрю в сторону, будто мне интересен рисунок на обоях.
– Таня, - старается заглянуть мне в глаза, а я упорно смотрю в сторону, но в какое-то мгновение все же встречаемся глазами. – Все хорошо?
– Нет, - врать не умею, решаюсь правду смешать с ложью, может поверит. – Это не твой ребенок. Игоря. В день твоего отъезда мы выпили и тупо переспали.