Жена Президента
Шрифт:
– И чтобы набраться мне опыта, нужно туда лететь и поработать годика два-три, но я отказался!
– улыбается, а по глазам вижу, что тяжело ему дался этот отказ. Вижу, что растерян, не знает, что дальше ему делать. Чувствую себя виноватой, вина, как вирус, медленно завладела моим мозгом. Если Лёша не станет госслужащим, в этом буду виновата только я.
– Лёш, - вожу пальчиком по его груди, собираясь с мыслями.
– А кем ты себя видишь через десять лет?
– Как минимум депутатом, представляя интересы какого-нибудь округа, - невозможно оставаться
– Президентом в идеале,но для этого должно пройти двенадцать лет как минимум.
– 35?
– По конституции, на практике у нас в стране никто таким молодым не становился президентом, ближе с сорока возможно.
– Ты реально хочешь стать президентом?
– приподнимаюсь на локте, смотря внимательно на Лешку. Вроде шутит, но какое то шестое чувство подсказывает, что все действительно серьёзно.
– Я не исключаю такого варианта. Политика мне интересна, если бы сейчас нашлось место в администрации правительства, с радостью занял эту должность.
– Я как-то не замечала этого интереса.
– Вам, девушкам, никогда не было дела до политики , в отличии от нарядов и новшеств косметологии, - тянет меня на себя, укладывает на своей груди, перебирает мои волосы.
– Я думаю ты будешь достойной первой леди.
Слушаю стук его сердца, до конца, не веря в серьёзность мыслей Лешки. Президент? Первая леди? Серьёзно? Кому расскажешь, покрутит у виска и правильно подумает, все это звучит настоящим бредом.
***
Август не радовал погодой. Было то холодно, то жарко, никакой стабильности. Почти как у меня в жизни вроде что-то есть, а не уверена, что есть. Леша мрачнел. Каждая попытка устроиться на приличную работу с треском проваливалась. Я поняла, что без опыта, без рекомендаций от хороших людей с влиянием нет смысла даже надеяться на что-то стоящее. Реальность оказалась жёстче, чем мы думали, от этого настроения совсем не было.
Мы сидели в "Старбаксе" возле окна на диване друг напротив друга. Перед нами стояли тарелки с нетронутыми пирожными, что было странным для заядлых сладкоежек.
– Через три недели мне нужно будет возвращаться домой, - вслух произношу то, что уже стало нас молчаливо тревожит.
Работы нет, значит нет денег для аренды жилья в моем городе, мне ещё учиться, жить с моей мамой Лёша не будет. Перевестись мне в Москву по тем же финансам нереально. Мы оказались в тупике.
– Я что-нибудь придумаю, - Лёша улыбается, если не всматриваться, покажется, что он весел и его ничего не тревожит. По факту дни поиска уже сказались на нем: отросла борода, которую теперь поддерживает в красивой современной форме, усталость в глазах, все чаще задумчиво долго молчит.
– Лёш, - беру его ладонь, сжимаю.
– Давай смотреть правде в глаза: предложение твоего папы самое лучше, что есть у тебя.
– Таня, ты понимаешь, что мне придётся улететь в Америку? Это не Саратов и не Киров, это Майами! На другом конце света.
– Ну...
– его горячность немного меня стопорит, смотрю на
– Я понимаю, ты переживаешь, но все наладится, - обхватывает мои пальцы двумя ладонями, подносит к губам.
– Не может быть такого, что я не найду работу!
– Работу ты найдёшь, вопрос в другом:какую? По-хорошему ты должен уехать в Америку, вернуться на Родину и стать президентом, как ты и планируешь!
– Поменьше пафоса, Тань. Нет гарантии, что у меня там все получится.
– Не попробуешь, не узнаешь. Во всяком случае это ближе к твоей профессии, чем менеджер продаж,- Лёша опускает глаза, перебирает мои пальцы, молчит.
Как бы мне не было больно от мысли, что нам нужно расстаться, ради его будущего, понимала, что уехать Лёше в Америку нужно.
– Я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты шёл к своей цели...
– не хотела плакать, но слезы сами потекли по щекам. Поспешно смахиваю их, улыбаюсь. Леша качает головой, вздыхает.
– Раньше в армию на два года уходили, представлю, что ты отдаёшь долг родине. Мы будем писать друг другу, правда, через интернет.
– Тань...
– Не надо.
Молчим. Сердце разрывается от принятого решения, еле сдерживаюсь, чтобы не передумать. Леша гладит мои руки.
– Я вернусь сразу, если пойму, что ничего толкового не выйдет. Понимаю, как тяжело тебе сейчас и ценю... Ты не представляешь, как мне тяжело...
– ему тоже не хватает слов сформулировать свои мысли.
Пересаживается ко мне, обнимает. Судорожно вздохнув, утыкаюсь ему в шею, сжав в кулаках футболку на его груди. Сколько мы так сидели, не знаю, Леша сжимал меня в своих руках, уткнувшись лицом в мою макушку. Мы долго в этот день сидели рядом, не двигались. Мы дышали в едином такте, трогая друг друга, заглядывая в глаза. Губы шептали слова, которые как записочки в шкатулке, откладывались в сердце, чтобы потом ночью вспоминать, держаться благодаря им, не сорваться в пропасть отчаянья.
***
Сжимаю руки перед собою. Нервно дергаюсь, когда встречаюсь с глазами Игоря, они смотрят на меня без каких- либо эмоций, как смотрят на любого человека, который находится перед паспортные контролем.
Ещё нервничаю, потому что провожать Лешу приехали его родители.
Думала пройдут мимо, не заметят моё присутствие, ошиблась. Евгений Алексеевич даже выдавил из себя "Здравствуй, Таня", Дарья Викторовна одарила меня приветливой улыбкой. Игорь приехал чуть позже них, мне кивнул в знак узнавания и все.
– Танюш, - Лешка подходит ко мне, обхватывает ладонями лицо.
– Я вернусь, ты только жди...
– Буду ждать, - сжимаю его запястья, часто моргаю, но кажется у меня уже вошло в привычку реветь, глаза на мокром месте. Целует скромно, нежно, а я все цепляюсь за него, как утопающий за соломку, смотрю в глаза и срываюсь. Я не кричу, ничего не говорю, но глазами умоляю остаться, не оставлять меня.
– Не надо, Тань... Все будет хорошо!
– шепчет Лешка, гладя меня по голове, у самого голос дрожит, хоть и улыбается.