Жена незнакомца
Шрифт:
Спустившись с крыльца, он сразу очутился в пустыне. Ее ночные обитатели с тихим шорохом сновали в колючих кустарниках. Да, единственное, что ему остается, — это идти вперед.
Спустя час Куинн вернулся в уснувший дом, постоял в темноте у двери Лили, потом, сжав кулаки, направился к себе.
Лили изнемогала от духоты внутри закрытой кареты, блузка уже прилипла к телу. У нее были два жакета и две юбки, но только одна блузка, которую она ежевечерне стирала вместе с нижним бельем и толстыми хлопчатобумажными чулками. Когда она получит новые
Откинувшись на подушки, она в полудреме слышала разговор мужчин, которые обсуждали предвыборные речи, причем Куинн настаивал на кое-каких изменениях, а Пол не соглашался.
Лили тайком наблюдала за Куинном, любуясь игрой света и тени в его темных волосах, и только сейчас заметила у него на висках седину. Но Куинн из тех мужчин, которым седина к лицу, с годами они становятся только красивее и мужественнее.
Ночью Лили почти не спала. Вспоминала разговор, перебирала в уме то, о чем сказал ей Куинн.
Если бы не Роуз, она бы не возражала сыграть роль Мириам. И если уж быть честной до конца, Лили отлично понимала Куинна. Чтобы получить желаемое, человек должен за это бороться, что он и делал.
Понимала Лили и то, что ее поразительное сходство с Мириам — вещь уникальная. Вряд ли найдется еще одна женщина, так похожая на его жену, поэтому если уж кому и играть роль Мириам, то лишь ей.
Проснулась Лили оттого, что кто-то хлопал ее по колену и звал обедать.
Когда она открыла глаза, Куинн убрал руку с ее колена. Лили пригладила волосы, чувствуя себя немного не в своей тарелке, поскольку он видел ее спящей.
— Подправили свои речи? — спросила она.
— Мои речи не нуждаются в том, чтобы их, как вы изволили выразиться, подправляли! — рявкнул Куинн и недовольно поджат губы.
— Лучше заострить внимание на одном-двух спорных вопросах, чем потом вносить многочисленные изменения. — Пол обращался к ней, однако слова явно предназначались его другу.
Лили решила принять сторону Куинна. Она чувствовала неловкость оттого, что прошлым вечером они расстались врагами.
— А кому нужны эти многочисленные изменения? Разве в ваших политических талмудах записано, что кинг-мейкер подает лучшие идеи, чем кандидат?
Она устала целыми днями трястись в карете, ей осточертели бесконечные замечания Пола, и она говорила то, что думает, не выбирая выражений.
— Это вас не касается! — сердито проговорил Пол, вручая ей жареную куриную ножку. — Вы можете посещать отдельные собрания или митинги, но мы не ждем, что вы будете проявлять чрезмерный интерес к политике.
— А я и не проявляю. Только спрашиваю: почему кандидат в губернаторы не может говорить в собственной речи то, что ему хочется?
Пол одобрительно кивнул, видя, как Лили, собираясь засунуть салфетку за воротник, спохватилась и разложила ее на коленях.
— Чтобы избрать кандидата, требуется много денег. И люди, поддерживающие Куинна, имеют право ждать от него, что он будет выражать их мнение.
Лили взглянула на кандидата.
— Вы богаты. Почему же не берете свои деньги для
Куинн улыбнулся, однако его взгляд красноречиво говорил: не лезь не в свое дело.
— Это не положено. И давайте оставим эту тему, Лили.
Непослушные завитки его растрепанных волос взмокли от пота. Он снял куртку и расстегнул воротник, конечно, испросив у нее разрешения. Длинные ноги он старательно отодвинул от ее юбки, хотя сидеть ему было неудобно.
— Я пытаюсь встать на вашу сторону, — заметила Лили. — Хочу загладить свою вину за то, что наговорила вчера.
— Я уже забыл.
— О чем вы толкуете? — удивленно спросил Пол.
— Я вчера сильно разозлилась. Может, вы и не поверите, но у меня еще не вся гордость вышла.
— У меня еще осталась гордость.
— Черт возьми, Пол, почему вы поправляете меня на каждом слове?! — взорвалась Лили. Ее уже тошнило от постоянных замечаний.
— Тогда следите за своей речью.
И чего ей вздумалось налаживать отношения с Куинном Уэстином? Чтобы разыгрывать его жену, не обязательно хорошо к нему относиться, а ему не обязательно хорошо относиться к ней. Через год его имя присоединится к списку имен мужчин, которые заставляли ее делать то, что ей не хочется. «Даже если от этого мы с Роуз в конечном счете выиграем», — раздраженно подумала она.
И если Куинну не нравится, когда ему угрожают, ей это тоже не по нутру.
Покончив с едой, Лили скрестила руки на груди и не проронила больше ни слова.
В полдень карета въехала в Санта-Фе, быстро растущий город, в котором ощущалось испанское влияние. Из распахнутых окон лавчонок и салунов лилась мексиканская музыка. Сомбреро встречались не реже, чем фетровые шляпы и стетсоны. Узкие грязные улочки оказались запружены телегами и фургонами переселенцев, над городом висело густое облако пыли.
Объехав шумную главную улицу, кучер вывел карету в переулок и вскоре остановился перед домом с черепичной крышей, надежно отгороженном от переулка толстой кирпичной стеной. В комнатах царила благодатная прохлада и стоял аромат чили.
Сняв шляпу, Лили помассировала шею и вздохнула. Конечно, разъезжать целый день в карете и работать от зари до зари — не одно и то же, однако не менее утомительно: от постоянной тряски к вечеру болело все тело. Поэтому Лили обрадовалась, узнав, что они проведут несколько дней на одном месте.
— Отнесите багаж в комнаты, — робко попросила она слугу, встретившего их на пороге. — И распорядитесь подать в мою комнату ванну.
Куда бы они ни приезжали, среди слуг возникало замешательство. Украдкой бросив взгляд на ее стоптанные башмаки и поношенную одежду, слуга недоуменно вскинул брови.
Лили вспыхнула и отвернулась к висевшему на стене зеркалу, в котором увидела, как Пол что-то шепнул слуге. Недоумение у того моментально сменилось выражением совершеннейшего почтения. Это выглядело настолько комичным, что Лили непременно бы расхохоталась, если бы слуга не бросился к ней с извинениями. Она почувствовала себя неловко, ибо притворялась той, которой на самом деле не являлась.