Жена нелегала
Шрифт:
— Англичане говорят: «Через этот мост пойдем, когда до него дойдем».
— Хорошая пословица. И насчет англичан. Знаешь, наверно, действительно надо бы эту самую лондонскую вечерку в партнеры заполучить. Как она называется — Ивнинг уот? Вечерний что?
— Стандард. «Д» на конце, а не «т». Первое значение — знамя. И только второе — стандарт. Получается соединение двух значений, двух смыслов, каламбур. Нам тоже надо что-то придумать, чтобы сочетать качественную журналистику с сенсационной. У англичан именно так и получается. Кроме того, у них уникальная технология распространения.
— Это все прекрасно… Но как бы
— Не получится, Сережа. (Данилину с трудом давалось это обращение, но в данном случае оно могло быть полезно — для большей доверительности.) Не получится, потому что без этого они ни на что не пойдут. Я же их хорошо знаю — издателей, я имею в виду. И у них сейчас как раз лишний кэш в большом количестве накопился, они головы ломают, куда бы вложиться. После того как у них в Венгрии так все здорово вышло, для них Россия — самое оно.
— Ну ладно, не спеши все-таки, а то еще с мэрией и метрополитеном надо будет делиться…
— Ну, вот этим как раз акций ни в коем случае давать не надо. Сделаем какую-нибудь корпоративную облигацию с большим дисконтом. И долю в чистой прибыли. Еще там что-нибудь. Но не акции!
— Ладно, ладно, не горячись.
— И я, Сереж, еще о сроках хотел бы поговорить. Идея такая — выйти в новом формате месяцев через десять — раньше все равно не успеем. Но хорошо бы начать прямо с Нового года, с первой половины января, пока все другие газеты не выходят, спят все! Мы будем единственные. Наладить рассылку, бесплатную. А также раздачу ежевечернюю в публичных местах. Пусть привыкают. А потом, когда выйдут из запоев и каникул, — начать продавать на каждой станции метро и на каждом вокзале. Рассылку для сливок общества и всякой такой интеллигенции еще некоторое время продолжать бесплатно, а потом предложить подписку. Для начала льготную. Постепенно переходящую в нормальную. А потом и в очень дорогую, а значит, сходящую на нет. Пусть привыкают покупать на станциях.
— Это откуда же мы деньги найдем для такого дорогого начала?
— А вот англичане как раз и дадут. Частично как инвестицию, а частично — в виде льготного кредита. Не под наши безумные проценты, заметь. А процентов так под шесть-семь, не больше.
Щелин помолчал, подумал. Потом сказал:
— А ты про шведское «Метро» слыхал? Оно там в стокгольмской-то подземке совсем бесплатно раздается. На рекламе исключительно живет.
— Интересная модель, в английской провинции тоже уже кое-где существует. Но не везде успешно. У нас пока это невозможно, сам понимаешь. А когда придет пора — подумаем. До этого моста тоже еще не близко… Вполне возможно, что мы к тому моменту так крепко нишу забьем, что никто и не подступится. А если надо будет, придумаем бесплатный облегченный вариант.
— Все-то ты продумал! — Непонятно было, иронизирует Щелин или действительно искренне восхищается проделанной работой. — Слушай, для такого начала надо ломовое какое-то чтиво запасти. Чтобы читали не отрываясь. Как триллер. Или как женский роман.
«Вот оно, — подумал Данилин, — или сейчас, или никогда!» Сказал:
— А как же! Разумеется. У нас же будет время подготовиться. И у меня уже несколько задумок есть.
Потом помолчал несколько секунд, отхлебнул холодного кофе из затейливой чашки с вензелями и гербами. Наверняка антиквариат какой-нибудь. Добавил, как бы между прочим:
— И,
— О, я это люблю! — обрадовался Щелин. — А жена с дочкой вообще в восторге будут! Расскажи!
— Да на вот, почитай!
И Данилин протянул Щелину письмо — и на этот раз еще и изготовленный Татьяной перевод.
Щелин прочитал, сказал:
— Ух ты! Надо в Англию ехать. ГБ нам теперь, наверно, не помеха — дело ведь давнее, историческое…
— Не все так просто, Сережа. Что-то там есть еще, подоплека какая-то. Я и сам не знаю какая…
И Данилин принялся за свой рассказ — про Трошина и про бухаринскую корзинку. И про пропавшего Николая Ивановича тоже. И главное — про Бережного и его шантаж.
Только про кризис в личной жизни решил не рассказывать. Хотя не исключал, что Щелин и так пронюхает, если уже не пронюхал.
И так Данилин не мог отделаться от ощущения, что для Щелина его рассказ — не совсем новость. Что он уже обо всем этом кое-что слышал. Хотя при этом реагировал вроде бы адекватно, сочувственно и заинтересованно, цокал языком и восклицал время от времени: да что ты говоришь! Ничего себе! И всякие прочие полагающиеся в таких случаях звуки издавал.
— Вот какие дела, оказывается, — сказал он, когда Данилин наконец замолчал. — А мне-то как раз рассказывали, что у тебя какие-то странные неприятности с правоохранителями…
«Кто, интересно, рассказывал? Кто его осведомитель в газете? Как бы догадаться», — размышлял Данилин, но задать этот вопрос прямо не решился, а лишь виновато улыбался да разводил руками. Дескать, кто бы мог подумать.
— Ну и что ты предлагаешь? — спросил Щелин.
— Да вот как раз хотел с тобой посоветоваться. Но склоняюсь к тому, чтобы бросить все. Письмо отдать. Против лома нет приема.
— А не обидно будет?
— Еще как обидно!
— И мне за тебя обидно, Алеша. Ишь, сволочи. Чуть что, опять за свое… Знаешь, что, я думаю, надо сделать? Поезжай-ка ты в Англию. Прямо завтра. И не возвращайся недели две. Виза ведь небось есть многоразовая?
— Есть.
— Я так и думал. Не зря же ты из их посольства не вылезаешь — лучший кореш пресс-атташе, посла, а также и королевы Елизаветы… Если с билетами на самолет проблемы будут — бери первый класс, я оплачу. Переговори там со своими друзьями из этого своего… «Вечернего знамени». А потом выкрои время, поезжай, найди эту Джули, если она существует, конечно. Посмотри на нее вблизи, поговори, убедись, что не сумасшедшая. Может, еще с кем-нибудь из опытных английских журналистов посоветуйся, только с таким, кого давно знаешь, чтобы не побежал сразу в тамошнюю контрразведку стучать. А то нам еще тех джентльменов не хватало до кучи. Вдобавок к нашим. Рыцарям сам знаешь чего. Что скажешь?
— Я согласен! Я и сам, может быть, склонялся к чему-то в этом роде, но…
— Но — что?
— Но не был уверен. Понимаешь, я как будто один на один с ними остался. А если мы вдвоем, да еще с твоими-то возможностями и контактами — это другое дело!
— Вдвоем, конечно, вдвоем, Алеша! Мы же с тобой давно договорились: работаем вместе.
— Спасибо! Но если бы я еще знал, на кого газету оставить. А то там такие драки: Шадрин, Калиновский да еще Игорь с Ольгой, каждый в свою сторону тянет. В последнее время совсем стало скверно.