Жена нелегала
Шрифт:
— Осторожнее, следите за дорогой… А то если мы с вами сейчас вместе в аварию попадем, то можем костей не собрать, во всех смыслах.
Кажется, Люсе нравилось чуть-чуть пугать Данилина, ей было лестно, что так быстро удалось сбить с него спесь, заставить уверенного в себе человека напрягаться и нервничать.
«Она, кажется, садистка немного», — пронеслось в голове у Данилина. А вслух он спросил:
— Вы-то мне верите хотя бы?
— Я-то верю… а вот другие люди могут не поверить.
— Вы Бережного имеете в виду?
— Бережный-то просто циник и гад, если называть вещи
— Что? Что за чушь, извините, Люся, но это уже вообще ни в какие ворота. Не вхож он ни в какую нашу семью, уж тут вы ошибаетесь!
— Нет, не ошибаюсь, Алексей Павлович. Я видела фотографию в деле, — Леонов выходит из подъезда вашего дома.
— Ну и что? Даже если это так? Просто идиотское совпадение. Ходил квартиру какую-нибудь ремонтировал.
— И еще там есть фотография — он сидит в вашей машине.
— В моей машине? Вот в этой?
— Нет, в той, что вы пользовались два года назад.
Два года назад это тоже был «Сааб», только предыдущей модели. И цвет был другой — кофе с молоком.
А теперь вот он перешел на черный. Но это всегда были «Саабы» — Данилин ни на чем другом не ездил. «Подумать только, какая верность», — фыркала Татьяна. Издевалась. Намекала на другие обстоятельства их жизни.
Не хочет понять, что Данилин и вообще-то человек верный. В высоком смысле слова. Ну а обстоятельства… они и есть обстоятельства! И не более того.
— Ну и что он делал, Леонов этот, в моей якобы машине?
— То же, что сейчас делаю я. Ваша жена возила его по городу. И они разговаривали, надо думать.
— Да что за ерунда! Моя жена никогда моей маши…
И тут Данилин осекся. Вдруг вспомнил, что в прошлом году был такой редкий случай. С Таниным «Фольксвагеном» что-то такое произошло, требовался долгий ремонт, какую-то там редкую запчасть заказывали в Германии, а он, Данилин, как раз на целых десять дней уезжал в командировку, и — единственный раз — отдал жене свой «Сааб» попользоваться.
— Теоретически все может быть, но… какое это имеет значение? Наверно, жена рассчитывалась с этим самым бригадиром или обсуждала подробности ремонта.
— Да нет, это было уже осенью, в октябре, с ремонтом на даче уже было давно покончено.
— Вы что хотите сказать… что у Татьяны… с этим Леоновым…
— Личная жизнь вашей семьи меня не касается, — сказала Люся. — Но я хочу рассказать вам другое. Но только еще раз прошу — не выдайте меня. Я ведь совершаю служебное преступление.
— Я свое слово держу.
Люся затянулась последний раз сигаретой, выбросила ее в окно. Откинулась назад на сиденье, закрыла глаза. Сказала:
— Слушайте внимательно. Раньше это дело — Геннадия Леонова — вела я. Потом его у меня отобрали. Почему — долгая история и неинтересная. И пришла я к заключению — по-моему, логичному, — что ни вы, ни ваша жена не имеете никакого отношения к преступлениям Леонова. Ведь он действительно одно время подрабатывал на ремонте дач, у него же руки золотые. Вообще очень талантливый тип. Разносторонний. И даже если у него был какой-то там короткий
— Ну для вас, может быть, и не важно, но для меня… Я вообще не могу поверить, что Татьяна… она же…
— Подождите, подождите, Алексей Павлович, дайте мне сосредоточиться на главном. Пока вела это дело, я решила вас не трогать, смятения в вашу семью не вносить. Зачем, думала я, людей серьезных беспокоить. Ничего они нам нового о Леонове не скажут, мы и так о нем очень много знаем.
— Да кто он такой, этот ваш Леонов? Просто дьявол какой-то…
— Дьявол не дьявол, а бывший наш коллега, инспектор угрозыска, разжалованный и уволенный за неблаговидные поступки. Если называть вещи своими именами — за связи с преступниками. С бандитами якшался.
— Ну не такой уж редкий случай по нашим временам…
— Верно. Но Леонов — случай не банальный. Он на ремонте денег накопил и создал частное детективное агентство. Которое потом плавно превратилось в небольшую, но сильную преступную группировку, состоявшую сплошь из бывших офицеров КГБ и милиции. Вскоре они стали специализироваться на заказных убийствах. Делали все это очень профессионально, доказать ничего нельзя было. Но недавно они полезли в такие глубины, в которых Леонов уже не может ориентироваться. Одно дело — всяких преступных авторитетов мочить или даже банкиров по заказу конкурентов ликвидировать. И совсем другое — депутатов и политических деятелей убивать. Тут у него начались осложнения. Теперь кончится тем, что Леонова уберут, это только вопрос времени. Бережный и не рассчитывает его поймать — этого только ему не хватало.
— А зачем же он его ищет?
— А выводит своих хозяев на него. Помогает его найти.
— И он что, всерьез думает, что я могу ему в этом помочь?
— Нет, в том-то и дело, что нет. Случилось то самое совпадение. Идиотское, как вы говорите. Несколько дней назад ему позвонили и велели поискать на вас компромат. Прижать вас как следует. Вот он и вспомнил, что можно вас по делу Леонова попытаться привлечь.
— Как — привлечь? Что я такого совершил?
— Ну, теоретически можно себе представить, что некоторые преступные действия Леонова были совершены в момент, когда он жил у вас на даче. Теоретически — это укрывательство преступника. Даже сообщничество можно пришить при большом желании. Хотя, конечно, понятно, что ерунда, но если притвориться валенком, можно такое дело возбудить. Формально он будет в своем праве.
— А кто, кто эти люди, которые вашим Бережным командуют?
— Он направо и налево говорит, что он суперагент ФСБ и что работает прямо на генералов каких-то. Но, может, и врет. Покровители, правда, у него действительно высокие, это факт. В подробности я не вникаю, не хочу голову свернуть.
— Ну и что, Люся, вы советуете мне делать?
— Уехать не можете?
— Надолго не получится…
— Ну, тогда перестаньте делать то, что хозяев Бережного раздражает. Отстаньте от них. Небось ведь коррупцию какую-нибудь расследуете… Забейте с ними стрелку и спросите: что надо сделать, чтобы вы своего пса отозвали.