Жена на время

Бэлоу Мэри

– Кто научил вас быть таким хорошим слушателем? – вдруг спросил маркиз Стаунтон. Голос, смягчившийся, когда он вспоминал свое детство, снова звучал отрывисто и жестко. И незаметно, как ему показалось, он отпустил ее руку.

– Вы чувствовали себя одинокой в детстве? Ведь у вас не было братьев и сестер.

Чарити пожалела, что солгала. Она ненавидела говорить не правду.

– У меня были друзья. У меня было счастливое детство.

– Ах, вот как. Но это было недолго. – Энтони посмотрел на нее. – Жизнь наносит жестокие удары. Жизнь в целом –

жестокая штука.

– Жизнь – драгоценный дар. Она такая, какой мы ее делаем, – возразила Чарити.

– И вам, в конце концов, представился шанс сделать ее лучше. И вы без колебаний воспользовались этой возможностью.

В голосе маркиза слышалась легкая насмешка, на лице появилась презрительная улыбка.

– А вам представился шанс исправить то, что вы натворили, когда восемь лет назад сбежали из дома.

– У вас очень дерзкий язык, сударыня. Но вы все не правильно понимаете. Я сбежал от удушливой атмосферы. Я убежал к жизни.

– Мы опаздываем к обеду, – напомнила Чарити.

– Черт! – воскликнул маркиз и, к ее удивлению, ухмыльнулся. Глаза у него весело заблестели. – Похоже, так и есть. Все, как в прежние времена, только на этот раз его светлость вряд ли запретит нам сесть за стол и не заставит меня ждать в библиотеке, чтобы, пообедав, подвергнуть наказанию. Голод никогда не считался достаточным наказанием, понимаете?

– Строгость, даже суровость, не обязательно означают отсутствие любви, – возразила Чарити.

Муж засмеялся и подал ей руку.

– Вы – чопорная маленькая моралистка, мадам, – сказал он. – Вы так мудро рассуждаете о вещах, о которых ничего не знаете и в которых ничего не понимаете. Но ведь я и женился на вас именно из-за вашей чопорности, разве не так? И еще из-за вашего безобразного наряда. Хотя в одном вы меня все-таки обманули.

Чарити вопросительно взглянула на него.

– Вы прикинулись маленькой серой мышкой, – сказал он. – Вы очень хорошо сыграли эту роль, и вам должно быть стыдно за это. Тогда я даже и предположить не мог, что вы – красавица.

Это было странно и неожиданно, но этот двусмысленный комплимент так подействовал на нее, что даже ноги подкосились. Маркиз считает ее красивой? Неужели? Даже еще до того, как увидел ее в новых нарядах? Конечно, это ничего не меняет. Он все еще остается человеком, от которого она с радостью освободится через несколько недель. Ее маркиз использует просто как щит в борьбе со своей семьей. Но он все-таки считает се красивой? – По крайней мере, мне удалось заставить вас замолчать, – заметил Энтони.

«Похоже, он в хорошем настроении», – подумала Чарити.

Герцог Уитингсби решил встретить своего старинного друга графа Тилдена без той помпы, с какой встречал сына. Семейству не пришлось собираться в полном составе в холле. Всем было велено собраться в гостиной к чаю. Уильяму и Клодии герцог отправил записку.

– Мы со Стаунтоном встретим графа с семьей в холле, – сказал старый герцог.

Все сидели за обеденным столом. Его светлость молча

дал понять сыну, что недоволен его опозданием к обеду на десять минут. Однако маркиз не собирался возвращаться к старым привычкам.

– Моя жена будет с нами встречать гостей, – сказал он отцу.

– Леди Стаунтон будет ждать нас в библиотеке, – возразил его светлость.

Маркиз не стал спорить с отцом, понимая всю бесполезность такой дискуссии.

И вот несколько часов спустя, когда слуги сообщили, что карета графа уже на мосту, маркиз Стаунтон стоял рядом с отцом в холле. Он очень нервничал, презирал себя за это. Его это все.уже не должно волновать. Он никогда не выказывал никакого интереса к леди Марии Лукас. Никто не спрашивал его мнения по поводу предстоящего визита семьи графа Тилдена в Инфилд-Парк. После восьми лет молчания его светлость многое принимал как должное. Маркизу не в чем было винить себя.

И все-таки он нервничал. Успокаивало его только то, что в библиотеке ждет жена, одетая в свое простенькое муслиновое платье. Бледная и сдержанная.

«Граф Тилден нисколько не изменился», – подумал маркиз Стаунтон, когда граф в сопровождении своих женщин появился в холле. Высокий и дородный, с сияющей лысиной, граф мог бы казаться добродушным, если бы не постоянно нахмуренные брови и презрительно поджатые губы.

Вслед за ним шла графиня – маленькая, похожая на призрак женщина с постоянной, как бы извиняющейся улыбкой на губах. Она всегда казалась милой и робкой и сейчас выглядела так же.

За ней следовала леди Мария Лукас. По крайней мере маркиз подумал так. Теперь она уже не была тем худым и неуклюжим подростком, каким ее помнил маркиз. Леди Мария была невысокого роста, стройная, изящная. Очаровательное милое личико обрамляли прежде ярко-рыжие, а теперь блестящие каштановые волосы. Всякий назвал бы ее красавицей. И перед тем как его светлость стал приветствовать гостей, ее взгляд встретился с его взглядом. Девушка широко раскрыла ореховые глаза и покраснела.

«Она – невинная девочка. Несмотря на свои семнадцать лет, модное платье и свою красоту», – подумал маркиз с внезапным чувством досады и неловкости. – Тилден, – приветствовал друга герцог, изящно склоняя голову. – Ваш кучер показал хорошее время. Мадам, рад видеть вас в Инфилд-Парке. Надеюсь, путешествие было приятным. Леди Мария, добро пожаловать.

Начался оживленный обмен приветствиями, поклонами и любезностями.

– А, Стаунтон, – наконец сказал граф Тилден. – Вы приехали раньше нас. Рад вас видеть, мой мальчик.

Маркиз Стаунтон поклонился.

– Сэр, – пробормотал он.

– Вы, конечно, удивлены, увидев, как выросла наша маленькая Мария за время вашего отсутствия, – потирая руки, добродушно сказал граф.

– И превратилась в настоящую красавицу, – одобрительно заметил его светлость.

Его сын снова поклонился.

– Окажите мне честь и пройдите в библиотеку, потом слуга проводит вас в ваши комнаты, – сказал герцог.