Жена на время
Шрифт:
– Ваш отец действительно очень болен, – сказала Чарити. – Вы знаете, что с ним и насколько это серьезно?
Прошлым вечером Энтони после ужина поговорил об отце с Марианной.
– У него проблемы с сердцем, – ответил он. ~ За последние несколько месяцев уже были небольшие приступы. Врач предупредил, что следующий приступ может оказаться последним. Он рекомендовал отцу соблюдать постельный режим.
– Думаю, ваш отец не любит советов, – заметила она.
– Это еще слишком мягко сказано, – поддержал ее маркиз.
– Может
Энтони невесело засмеялся, и Чарити вопросительно посмотрела на него.
– Вы его любите? – тихо спросила она.
Он снова засмеялся.
– Глупый вопрос, сударыня, – заметил он. – Я прервал с ним все отношения восемь лет назад. И все эти годы специально занимался всем, к чему отец питает глубокое отвращение. Я жил безрассудно, занимался рискованным бизнесом и инвестициями. Я сделал себе состояние, не связываясь с землей. И стал… – Он заколебался, не зная, как продолжить.
– Повесой, – закончила за него Чарити.
– Я обрел свободу, – сказал маркиз. – От него и от всего этого. Я вернулся сюда как независимый человек, на своих собственных условиях. Нет, я его не люблю. Его не за что любить. Да я и не способен любить, даже если и есть за что. Вчера вы были совершенно правы, сказав о моем сходстве с отцом.
– Но почему же он позвал вас домой? – спросила Чарити.
– Чтобы еще раз доказать свое превосходство надо мной, – сказал маркиз Стаунтон. – С намерением превратить меня в такого человека, как запланировал с самого моего рождения. Чтобы я мог продолжить традиции, которые он так тщательно хранил.
– А может быть, чтобы увидеть своего сына перед смертью, – предположила Чарити.
– Скажите мне, сударыня, – раздраженно спросил маркиз, – вы увлекаетесь романами? Все этой сентиментальной чепухой? Вам рисуется трогательная картина у смертного одра: отец и сын в слезах, на фоне всхлипывающих остальных членов семьи, примирение и заверения во взаимной любви? Обещание встретиться на небесах? Такую книгу можно было бы назвать «Прощение и мир». Или «Блудный сын». Хотя мне кажется, что такое название уже было.
– Это был не роман, – заметила она. – Так говорится в Библии, сударь.
– Ах, вот как. Ваша взяла, – ответил он. Чарити мягко улыбнулась мужу и ничего больше не сказала.
Энтони был раздражен, но ее молчание не позволило ему излить свое раздражение на нее. Они подошли к зарослям рододендрона, извилистая гравиевая дорожка стала подниматься вверх. Скоро она сделает поворот и приведет их к маленькой беседке, откуда открывается вид на дом и озеро за ним.
Возможно, теперь ей пора узнать истинную причину их женитьбы.
– Отец призвал меня домой, чтобы женить на невесте, которую выбрал для меня семнадцать лет назад, – сказал маркиз, испытывая злобное удовлетворение,
Она удивленно раскрыла глаза – теперь он мог рассмотреть их даже под полями шляпки.
– Значит, это их ждут сегодня к вечеру, – догадалась Чарити.
Маркиз засмеялся.
– Предполагалось, что я вернусь домой, поухаживаю за леди Марией Лукас и отпраздную свою помолвку на балу, который планировалось дать завтра вечером. А до конца лета мы бы уже поженились, – насмешливо сказал он. – И ожидалось, что потом лет двадцать подряд она будет рожать от меня сыновей и дочерей. Как видите, была выбрана очень молодая герцогиня Уитингсби, чтобы у нас впереди было достаточно времени для продолжения рода. Ведь жаль, если такую безупречную родословную продолжит всего парочка детей, правда?
Чарити остановилась. Они смотрели друг другу прямо в глаза.
– Поэтому вы дали объявление насчет гувернантки и предложили претендентке, подходящей на эту роль, замужество. Блестящая шутка, – заметила она, но в голосе ее веселья не было.
– Я тоже так думал, – прищурился маркиз. – Да и сейчас так думаю. Гости прибудут сегодня вечером, сударыня, не подозревая, что надежды их напрасны.
Пронзительный взгляд синих глаз. И какое-то непонятное выражение. Гнев? Презрение? Он вопросительно поднял бровь.
– Полагаю, сударь, – сказала Чарити, – что вы поступили бессовестно по отношению ко мне, намереваясь использовать меня в таких жестоких целях и не сказав мне об этом ничего. Думаю, я отказалась бы от вашего предложения, если бы знала правду.
– Жестокие цели? – недоуменно спросил маркиз.
– Сколько ей лет? – поинтересовалась Чарити.
– Семнадцать, – ответил он.
– И сегодня она едет сюда на свою помолвку, – сказала маркиза Стаунтон. – И обнаружит, что вы уже женаты на мне. На женщине, гораздо старше ее по возрасту и гораздо ниже по общественному положению. Да, сударь, вас можно поздравить. Это была дьявольская задумка, и она вам прекрасно удалась.
Его задело ее спокойное презрение. Как она смеет!
– Мне кажется, сударыня, что вы были рады принять мои деньги и разбогатеть на всю оставшуюся жизнь. Вы задали тогда очень мало вопросов. Вас не очень интересовало, какие требования будут предъявляться к вам, как моей жене. Единственный вопрос, который вас действительно волновал, смогу ли я выполнить свои финансовые обязательства. Вы потребовали более высокую цену. Вы настояли на дополнительном пункте, то которому вам полагается ежегодное содержание и в том случае, если я умру раньше вас. А теперь вы собираетесь читать мне нотации?!