Жена моего мужа
Шрифт:
– Здорово он делает, – толкнула меня локтем Маня, – ловкий прикол.
– Кто он? – тихо спросила я, наблюдая, как Образцова горделиво несет крупное тело за кулисы.
– Да ты чего, мама? – изумилась Маня. – Это же имитатор Берестов, гляди…
И она сунула мне в руки программку. Я открыла рот: значит, и Пугачева, и Киркоров, и Елена Образцова – на самом деле переодетый артист, мастер пародии Олег Берестов? Но как он такое выделывает? Ладно волосы – нацепил парик, и все, но рост? Филя под два метра, а Леонтьев до метра семидесяти не дотягивает… Потрясающе!
– Я его отлично знаю, – похвасталась
– За кем и кто приезжает?
– Муся, – укоризненно зашипела Маня, – опять меня не слушаешь, а о своем думаешь. Со мной в одном классе в колледже учится дочь Олега Берестова – Лиза. Отец ее часто забирает из школы и в класс приходит.
Она продолжала возбужденно болтать, но я уже отключилась. Бог мой, кажется, понимаю, каким образом Макс и Ада были превращены в убийц. Вот только не знаю самой малости – кто и зачем устроил спектакль?!
Утром дождалась, пока Манюша прибежит к завтраку, и завела разговор:
– Чудесный концерт.
– Очень, очень мило, – хором ответили старухи, – а какой пародист!
– Между прочим, – хитро улыбаясь, сказала я, – его дочь Лиза учится вместе с Маруськой в одном классе. Если хотите, можно позвонить артисту домой и выразить восхищение. У тебя ведь есть ее номер?
Простодушный ребенок радостно закричал:
– Конечно, и адрес тоже!
Маруся с топотом унеслась за телефонной книжкой, а Римма Борисовна напала на Геру с требованием доставить Тамару к обеду. Я подождала, пока Маня во всеуслышание объявит цифры, и быстренько пошла в спальню.
Берестов еще спал. Наверное, тяжело работать до полуночи, подумала я, услыхав сонный голос, и, извинившись, сказала:
– Простите за ранний звонок, но господин Казарис просил обязательно застать вас дома.
– Кто? – не понял пародист. – Какой господин?
– Казарис, владелец клуба «Гардения» в Париже. Он уполномочил меня поговорить с вами о возможных гастролях.
В трубке раздался сдавленный вздох и приглашение приехать немедленно.
Еще бы. «Гардения» для эстрадных артистов – то же самое, что вручение «Оскара» у кинематографистов. Раз появился на сцене прославленного зала, значит, звезда высшей категории, суперэлита мирового шоу-бизнеса. Многие критики упрекают Казариса за тенденциозный выбор исполнителей. Но великому хозяину наплевать на чужое мнение. В его зале всегда аншлаг. Иногда он позволяет себе пригласить на выступление молодого исполнителя и за один день превращает его в модного, знаменитого и богатого. Остается добавить, что артисты из России крайне редкие гости на желанной сцене. Понимаете теперь волнение Берестова? Да ради такой встречи он отменит любые дела и продемонстрирует все свое умение.
Когда идешь в чужой монастырь, следует соблюдать его устав. Одеться надо по законам местной стаи. Перерыв гардероб, влезла в те же широченные брюки и напялила на себя жуткую обтягивающую кофту из бархатных ниток. Коротенький пуловер доходил только до талии. Обвесившись всевозможными бусами, я глянула в зеркало и осталась недовольна увиденным. Сам Казарис, высокий, тучный мужчина, появляется везде в кожаных ярко-зеленых штанах и лимонно-канареечной рубашке. Длинные, окрашенные под медную
Я, даже обмотавшись всеми своими цепочками, не тянула на его представителя, следовало резко сменить имидж.
Так, брюки оставим, в конце концов, на улице холодно, как осенью. Вместо пуловера наденем длинную трикотажную кофту цвета взбесившегося салата, а поверх кожаную жилетку с бахромой и заклепками.
Потом я понеслась в спальню к Зайке. Вчера Ольге не удалось встретиться с Антоном, он просто не явился к двум часам на свидание.
– Ну, – спросила невестка, – что теперь? Сидеть и ждать его звонка?
– Сиди и жди, – велела я и схватила у нее с полки флакончик ярко-красной туши для волос. Нанесла невероятную краску и сразу превратилась в ненормальное существо с русо-кровавыми прядями. Потом густо подвела глаза, намалевала оранжевый рот и обсыпалась белой рисовой пудрой. Напоследок влезла в ярко-синие лодочки на пятнадцатисантиметровых каблуках и, слегка покачиваясь, подковыляла к зеркалу.
Оттуда на меня глянуло странное существо – нечто среднее между вокзальной проституткой, певицей Ликой Танц и офортом Гойи «До самой смерти». Так, чудесно, и в качестве завершающего штриха прикрепила на левую ноздрю тоненькую клипсу-колечко, приобретенную в Париже Манюней. Как раз только началась повальная мода на пирсинг, и Машке не хотелось отличаться от французских подростков. Но лишнюю дырку в носу все же не рискнули проделывать, поэтому обошлись клипсой. Сережка в ноздре вскоре надоела дочери, и она засунула ее в коробочку с моими драгоценностями.
Я вышла в коридор и тут же наткнулась на Нину Андреевну.
– Боже, ты куда? – только и смогла вымолвить потрясенная старуха.
– Принимать вступительные экзамены, – не удержалась я. Интересно, как поведут себя абитуриенты, если увидят подобного преподавателя?
Район улиц Черняховского, Усиевича и Красноармейской – просто заповедник. Здесь с пятидесятых годов в красивых и удобных домах из светлого кирпича проживает творческая интеллигенция – актеры, писатели, художники.
Дом Берестова, относительно новая шестнадцатиэтажная башня, выглядел шикарно. Хозяин тоже не подкачал. Одет во что-то, сильно смахивающее на костюм космонавта, на ногах тапки в виде собачек. Улет, как сказала бы Манюня.
Минут пятнадцать обсуждали «гастроли». Потом я заявила:
– Господин Казарис спрашивает, сколько у вас обслуживающего персонала.
– Четыре гримера, восемь костюмеров, – начал перечислять Олег.
– Сколько? – искренне удивилась я.
– У меня очень сложный грим и совершенно особый гардероб.
– Никак не возьму в толк, как меняете рост.
– Это как раз самое простое. Надеваю специальную обувь – известные еще греческим актерам котурны – или, наоборот, хожу в носках. Люди, как правило, фиксируют только общее впечатление. Все знают, что Киркоров огромного роста. Но если он в действительности метр девяносто пять, а я смогу стать всего метр девяносто, этого никто не заметит. И, как правило, рост виден в сравнении с другими людьми, я же работаю на сцене один.
– А Елена Образцова? Вы худощавы…