Жена моего брата

Рам Янка

В чувствах, с возмущением отворачивается. Поднимает букет с подоконника, зарывается в него носом.

— Доверять и верить. Я люблю тебя. Веришь? — шепчу в ушко, обнимая её.

— Никому не верю…

— По-другому спрошу: хотела бы верить?

— Может быть.

— Это уже очень много. Пятое — ты не подаешь на развод.

— А я и не собираюсь на него подавать! — вздергивает подбородок и отлетает от меня, выкручиваясь из моих рук. — Я выходила замуж «за семью», я в ней и останусь. Мой дед заключал договор не с Родионом! Вы

и Ваш отец обещали нам защиту! И ничего о том, что я обязана спать с Родионом в этом договоре не было. Я вам — золото, вы мне — защиту и дарственную нашему общему наследнику!

— Умница. Вс"e верно. Ты в семье останешься. Но как моя жена. Дай мне немного времени. И я восстановлю наш статус-кво.

— Я не сказала Вам «да»!

— Сказала! Но я не смог им воспользоваться, потому что лежал с простреленной грудиной, Злата!

— Но ситуация изменилась.

— А мои намерения — нет.

— У меня не будет романа с братом мужа, — качает отрицательно головой.

— И где в моих условиях звучал роман?

— Ужины? — с опаской смотрит на меня.

— Мы договорились?

Глава 34. Бой

Сегодня прекрасный вечер. Тепло, и снег падает густыми хлопьями. А еще у меня сегодня ужин с любимой женщиной. Всё, конечно, не просто. Но когда получаешь шанс над этим работать, это даёт много энергии.

Из-за снегопада движение встало, много пробок. И наша машина тоже вязнет в снегу метров за триста до дома. Охрана возится с лопатами.

— Давай прогуляемся?

Помогаю ей выйти из машины.

Мы идем прямо по пустой дороге. Она — по одной колее, я — по соседней. Обувь утопает в пушистом снегу.

Наши руки в кожаных перчатках, и я с удовольствием держу её за руку.

— Не замерзла?

— Нет. Тепло…

Поднимает лицо, чуть притормаживая. Капюшон от шубки падает на плечи. Снежинки начинают облеплять волосы. Завороженный зрелищем, рефлекторно сильнее сжимаю её кисть. Снегурочка…

Новый год скоро. И свой последний анализ я получу как раз перед ним. Это будоражит меня. Не сорваться бы с цепи!

Идем дальше.

— Как новый год хочешь отметить?

— В пригороде ледовый городок построили. На горки хочу, — скашивает на меня пытливый взгляд.

Походом на аттракционы меня обделили. Ледовый городок ни за что не пропущу. Хотя не был на таких мероприятиях лет с двенадцати.

— Не вопрос. Если погулять. А катания я бы отложил. На следующий год.

Вздыхает.

— Вы правы.

— Не хочешь, ты, Злата, в дедовский дом.

— Ой… Да не могу я так быстро.

Останавливаемся у ворот.

— Почему «Вы»? Брата на «ты» называла сразу.

— Вы как будто всё время отталкиваете. Холодный, отстранённый…

Да что ж такое? Делаю шаг на ее колею. Дергаю полу пальто, расстегивая пару пуговиц. Ловлю её кисть, кладу к себе на грудь. Сердце долбится в ладонь. Снежинки тают, превращаясь в капли не долетая до груди.

— Разве холодный?

— Когда

горячий — Вы еще холоднее, резче, деспотичнее! — пытается отобрать руку. Прижимаю её крепче, не позволяя.

Я знаю про что она, про мой срыв тогда, когда я затащил её в комнату. Сглатываю ком в горле.

— Это эмоции. Они редко со мной случаются. Возможно, я не очень хорошо контролирую их. Но в твоей власти остановить эту волну в любой момент.

С сомнением смотрит на меня.

— Как?

— Обнять… — мой взгляд уплывает за кружащимися снежинками.

Эмоции, да. И снова сейчас накрывают. Чувствую себя слабым, пробитым насквозь и хочется защитить своё раненое нутро. Холодом, резкостью, деспотичностью и дистанцией. Но защищаться мне категорически нельзя.

— Тигр хочет, чтобы его гладили, когда он рычит и щелкает зубами? — качает она головой.

— Хочет. И только карельские ведьмы имеют достаточно отваги для этого! — болезненно улыбаюсь я, пытаясь перевести эмоционально сложную ситуацию в шутку.

Неожиданно кладет вторую ладонь сбоку на мою обнажённую шею. Меня обжигает это касание. Рефлекторно дергаюсь от ее руки, делая шаг назад.

Идиот! Зачем?! Ругая себя, поспешно возвращаюсь в зону её доступа. Но уже поздно. Обиделась.

— У одного из нас, видимо, проказа? — гордо и скептически. — Зачем говорите, что любите?! Или я Вам так беременная неприятна? Так не приближайтесь тогда!

— Стоп! — примиряюще раскрываю ладони.

— Вы просите доверия! Но женщина не может доверять тому, кого не понимает. А я Вас не понимаю.

Делай что-нибудь, Черкасов! Ловлю её руку, возвращаю на шею. Закрываю глаза, прислушиваясь к ощущению. Это волшебно… Адски хочется поцеловать! Открываю глаза, веки наливаются тяжестью, взгляд не желает ни на чем фиксироваться и пьяно плывет.

Стоп, стоп, стоп… Ещё совсем немного подождать надо!

Свет фар догнавшей нас тачки, бьет в глаза. Возвращаю её капюшон на место. Подхватываю на руки. Перенося через сугроб, заношу во двор. Ставлю на ноги.

— Вы — ужасный человек, Демид! — срываясь на эмоции, всплескивает она руками и жалобно сводит брови домиком. — Просто ужасный! Быть рядом с Вами это как… Позволять макать себя лицом то в молоко, то в грязь!

— Ты с ума сошла?! Какая грязь?

— Вы за минуту успеваете и обласкать и унизить! Вам удовольствие это доставляет??

Открываю рот, чтобы возразить, но её слова как пощечины, не дают прийти в себя. В чувствах отворачивается. Сгребаю её в объятия.

— Я расстроил тебя этим жестом дурацким?

— Чем Вам мо"e лицо не угодило? — перебивая, отпихивает мои руки.

Разворачивается, делая шаг назад от меня.

— Всем угодило!

Чувствую себя пацаном, которого отчитывают. Причем, почему-то — за дело.

— А обнимаете только со спины!

Мля… Неуверенно тяну её за полы шубки ближе. Получаю по рукам. Растерянно отдергиваю их.