Жена Лесничего
Шрифт:
Дэмиен потер переносицу. Раз человечье молоко достать невозможно, остается просить помощи у Хозяина леса. Хоть в чем-то он должен помочь!
Дэмиен закрыл глаза, выдохнул и нашел нужную точку под ребрами, где обычно ощущал жжение нового задания. Мысленно задел ее тонким молоточком, чтобы зазвенела высоким колокольчиком. Из тревоги соткал тонкую нить, обвел ею звенящую точку. И напоследок представил плач голодного Кукушонка и сделал так, чтобы звон колокольчика превратился в плач.
В ответ нить тревоги завибрировала, распалась и испарилась. Ответ Хозяина
Уходить из хижины было глупо, туда в любой момент могла вернуться Милисент, но усидеть на месте Дэмиен не мог. Его толкала вперед жажда действия.
Он опять обнял дерево, попросил сообщить о появлении Милисент и отправился в глубину леса. Дэмиен почти бежал, просто потому, что движение помогало сосредоточиться. Еще чуть-чуть и он сможет решить эту загадку.
И вдруг остановка. Что-то неправильное в зелени крон, в движении облаков, в примятости травы. Будто Дэмиен пропустил нечто важное.
Он привык доверять чутью. Присел на корточки, хорошенько осмотрелся. Краем глаза поймал тень на веточке куста.
Вот оно!
Зеленая нить, почти незаметная в листве, но когда Дэмиен прошел мимо, та легким прикосновением крыла бабочки огладила кожу и дала о себе знать. Дэмиен догадывался, откуда эта нить. Из одеяла, что мяла в руках Чармейн, когда ушла из дома.
Тут он как гончая взял след, обнаружив следующую нить на прошлогодних листьях в нескольких шагах впереди. Еще одна свисала с низкой ветви дуба.
Он старался время от времени спрашивать деревья, не появилась ли Милисент, но новостей не было. Дэмиен тут же возвращался к призрачной дороге из зеленых нитей.
— Не помешала? — услышал он женский голос позади.
На небольшой кочке стояла Кувшинка. Он была одета в серебряное платье, льнувшее к телу как вторая кожа, оттеняющее чешуйки на плечах.
Дэмиен оглянулся, в поисках второй женщины, той, что говорила.
— Скорее, — сказала Кувшинка. — Беги домой, накорми моего сына.
Она протянула ему сверток из блестящей ткани, обвязанный серебряной нитью. На ощупь он был почти ледяной, под мягкой тканью прощупывалось нечто твердое.
— Ты говоришь? — удивился Дэмиен. — Почему до сих пор молчала?
— Это долгий разговор, а тебе пора домой. Тут молоко для Истильвера. Ну же!
Дэмиен как очнулся. Огляделся вокруг и не увидел ни одной знакомой приметы. В этой части леса он никогда не был, и может, если уйдет сейчас, больше не сможет найти дороги назад.
Кувшинка прыгнула с кочки в чащу и исчезла, не сказав больше не слова. Дэмиен повернул ладонь к верху, открывая клубок зеленых нитей, которые вовремя спрятал от лесной девы.
Азарт гнал вперед, туда, где сейчас находилась его жена.
Дэмиен сжал зубы, закрыл глаза, воспарил вверх, превратившись в сокола. Полетит к хижине, раз так посоветовала Кувшинка, пусть сердце зовет к Чармейн, испить как живой воды тепло ее улыбки. Подкидыш дома, молоко у Дэмиена, и это единственное имеет значение.
Дэмиен покружил над тем местом, где потерял след, стараясь запомнить
Милисент он нашел у озера, кормящую подкидыша из стеклянной бутылки. Дэмиен обрадовался, наблюдая за тем, с какой радостью ребенок вцепился в Милисент и работает щеками, но в то же время понял, что Кувшинка его обманула, согнав с верного следа.
Пропади оно пропадом, главное, в ближайшее время о пропитании для малыша думать не надо.
Лесничие обменялись новостями за прошедший день. Дэмиен нахмурился, услышав о происшедшем в Ахтхольме.
— Они с сошли с ума. Не будь ссоры между городами, я бы стал подозревать мэров в сговоре… Нет, не может быть. Зачем он им нужен? Кто захочет сердить Хозяина леса, особенно в Ахтхольме?
Милисент виновато улыбнулась, будто сама была главным заговорщиком. Дэмиен вспомнил, что ее пугают гневные тирады и пообещал себе быть сдержанней.
— Альфред ревнует меня к лесу. Сильные эмоции могут заставить людей поступать неприглядно. Он хочет вновь стать лесничим. И надеется, что поддержка города в этом поможет.
— Легко придумать оправдание для Бертериха. Он мог беспокоится о судьбе Чармейн, тем более, что я вел себя довольно странно, — Дэмиен почесал затылок. — Но травля недопустима, это прямое нарушение договора. И чтобы почти одновременно в двух городах… Нет, это больше, чем совпадение, Милисент. Мы должны быть осторожны.
Оба замолчали. Дэмиен видел по Милисент, что та винит себя в разладе с Ахтхольмом. Не смогла договориться со стариком, спровоцировала его, вот и результат.
Она устало потерла глаза, потом вздрогнула и почесала бок.
— У меня задание. Прости, должна бежать.
— Спасибо, ты мне очень помогла. Молока хватит надолго, Кукушонок будет со мной, а ты постарайся отдохнуть.
Дэмиен направился в дом, сложил три бутылки молока в погреб. Кукушонок наевшись прислонил голову к плечу лесничего и заснул. Дэмиен устроил его в переноске, собрал котомку и направился обратно в лес, туда, где увидел обрывок нити. Он должен увидеть Чармейн, услышать ее голос, узнать, что с ней все в порядке. Ни о чем другом думать не получалось.
***
Тейл исправно вел вахту подле двери. Заходить не пытался, видимо, чтобы исполнять приказ отца и свести к минимуму общение с человеческой девушкой. Чармейн было муторно и одиноко. Она задыхалась в четырех стенах, отчаянно скучала по Дэмиену и чувствовала себя узницей, а не гостьей, хотя еду Кувшинка приносила изысканную, на серебряных подносах.
Тейл просовывал для нее записочки под дверь. Просил писать о самочувствии, рассказывать всякие мелочи о Ветерке, требовать любой каприз. Подумав, Чармейн составила список, в котором заказала одеяло потеплее, свежих фруктов и расческу. Последнюю она особенно жаждала заполучить, чтобы было удобно копать. Тейл пообещал все выполнить, но Чармейн не знала, удалился ли он или так же сидит на страже.