Жена Лесничего

Вайнштейн Стелла

— Не понимаю о чем ты. Это я до сих пор теряюсь в догадках, в чем причина ужасного отношения в ту пору, когда была по девичьи влюблена. Я перед тобой ни в чем не виновата, это естественное стремление живого существа — уйти прочь от боли. Ты относился ко мне как в вещи.

— Прекрати ныть и жаловаться на одно и тоже. Вот, что раздражает меня в людях больше всего — вы не готовы взять на себя ответственность.

— Боже, за что?!

— За преступление Юстаса!

— Ты судишь его за проступок, который совершил сам! Вспомни, как ты ворвался в хижину, когда

я кричала — нет.

— Опять говоришь лишь о себе! Не делай вид, что не знаешь. Во время охоты он вытащил трубку из кармана и убил дротиком мою невесту.

Тейл отвернулся, покачивая ребенка, хвост хлестал по бедрам из стороны в сторону.

Чармейн опешила. Невеста? Оказывается у него была нареченная… И Юстас, о боже, Юстас… Убийство! Главный грех, первая страница договора между городом и лесом. Убить фейри, несчастных вымирающих фейри… Неудивительно, что Тейл ненавидел всех людей, и в частности, Чармейн…

— И даже, если не знала, — продолжил он хриплым голосом. — На тебе ответственность за его поступок.

— Тейл, — прошептала Чармейн. — Мне очень жаль. Поверь, Юстаса защищать не буду и убийство отвратительно. Но почему именно мне отвечать за него? Разве я сделала тебе плохое?

— Ты украла моего сына. Разве это благородный поступок?

— Ты украл моего, не хуже чем твой.

— Сколько желания оправдаться, и никакого отработать несправедливость.

— Так вот в чем дело! На мне лежал грех брата и ты желал возмездия за обиду. Ты выбрал сестру Юстаса, чтобы она сделала тебе наследника, вместо убитой невесты. Теперь я понимаю, в чем причина того, что выбор лесного эльфа пал именно на меня, и почему после того, как удалось заманить в свои сети ты превратился в чудовище. Наказывал меня за обиду, нанесенную Юстасом. Ох, Тейл, в тебе больше человеческого, чем ты предпочитаешь думать.

— Мы ничего не забываем. Такова черта фейри.

— Ты ошибаешься. Мой сын тоже из вашего народа, но он самое доброе существо на свете, и уж точно не помнит зла.

Чармейн подошла к Тейлу и протянула руки забрать Ветерка. Он положил ребенка в сгиб ее локтя. А затем заправил прядь медовых волос за рыжее ухо, притянул ее к себе и поцеловал в губы, неистово, с желанием подчинить и заставить забыть обо всем на свете.

Чармейн на миг забылась под водопадом воспоминаний, вызванных сладостью этих губ. Она замерла и тут же отпрянула назад, коря себя за колебание.

Да, было волнительно. Да, сердце билось в бешенном темпе. Да, в его взгляде читалась любовь, а вовсе не желание мстить.

— Прости, — кашлянула она. — Я беру ответственность. Прости за боль, которую я тебе причинила. Прости за то, что оказалась недостаточно сильна для твоей любви. Я отказалась от нее, потому что ты все делаешь через край. С лихвой любишь и с лихвой ненавидишь. Я всего лишь человек, мне нужен тот, кто никогда не оттолкнет. Примет любой, даст веру в себя. Я не смогу предать его доверие.

Чармейн договаривала со слезами на глазах. Внезапно все, что было между ними предстало совсем в другом свете. Чармейн видела перед собой не самовлюбленного

эльфа, а человека, раздираемого страстями, на котором ответственность за жизнь целого рода, на душе шрамы, а сердце мучает ненависть к убийце невесты, и любовь к его сестре.

Она простила его. Внезапно будто черное покрывало сорвалось с плеч и растворилось в сумраке комнаты. Как же тяжело нести на себе обиду. Насколько легче жить, отпустив прошлое.

Тейл поднял кулак к лицу, чтобы скрыть улыбку.

— Это очень трогательно, желание сохранить верность мужу после поцелуя с другим, но боюсь твой выбор не имеет значения. Придется притерпеться ко мне, уж к какому есть. Надеюсь со временем устанешь от маски равнодушия, не думай, что я не вижу, как ты на меня реагируешь. Чармейн, я тебя ни за что не отпущу. Ты предназначена мне. Смирись и наслаждайся своей судьбой.

Чармейн отвернулась от Тейла, пытаясь отдышаться и не выдать ярости. Эльф с шутливым тоном дал понять, что ее мнение ничего не стоит, а она сама лишь пленница его желаний. Закрыть рот и наслаждаться его присутствием? Смешно!

Она никогда не сдастся и не даст собой повелевать.

Удивительно, как минуту назад этот самовлюбленный тиран, казался ей милым юношей. Нужно бежать отсюда, и как можно скорее.

— Саэдримон, ты красив и талантлив. Неужели тебе нужна пленница, которая не ценит эти качества? Уверена в городах прячется твоя истинная избранница. Она будет рада остаться с тобой навсегда.

Тейл скрестил руки на груди, движением головы отбросил белоснежную прядь волос за плечо. Он действительно был неотразим. Глаза цвета неба, правильные черты лица с острыми скулами и прямым носом. Высокий, статный, широкий в плечах, узкий в талии, с длинными ногами — им невозможно не любоваться. Как произведением искусства, как образцом идеального человека.

— Да, Чармейн, с другой было бы легче. Но мне нужна именно ты. Даже не потому что подарила мне самого чудесного малыша на свете. Я люблю тебя и не могу с этим ничего поделать. Отвергая, ты режешь по живому, и даже, кажется, получаешь от этого удовольствие.

Чармейн сглотнула, закрыла глаза, села на кровать, поглаживая Ветерка по пушистой голове. Тейл воспользовался передышкой, подошел совсем близко, сел перед ней на корточки.

— Чего тебе стоит, немного перетерпеть и быть ко мне помягче. Позволить радость прикоснуться к твоей щеке, ощутить мягкость твоих губ. Будь ко мне милой и, поверь, буду ласковым в ответ.

Она судорожно вздохнула. В голове не осталось никаких мыслей. Она совсем запуталась, что правильно, а что нет.

— Саэдримон — раздался звучный, как звон колокола, голос. — Прошу выйди на минутку.

В проеме стоял король фейри. Золотая корона сверкала и переливалась в золотистом свете мха под потолком, расшитый золотом плащ ниспадал по пола. В руках он держал посох, сделанный из обросшей лишайником коряги. Спокойное лицо человека молодого, но крайне уставшего и недовольного, седые волосы до середины лопаток и седая длинная борода, как у волшебника из сказки.