Жена кузнеца

Теплая Елена

– Мария, что сказала девочка?- спросила Северина у дочки.

– Она сказала, что она очень хотела с ней быть.- Она показала на меня. – И попросила их соединить в этой жизни у светлых духов.

– Кто? – я даже вскочила с лавки и в голове не укладывалась данная информация.

– Ее мама. – Показала на меня девочка. Взяла куклу и села дальше играть. Я прижала руки к животу и с каким-то ужасом смотрела на живот. Я никак не могла переварить эту информацию. Она не укладывалась у меня в голове. Наверное, дед - шаман, именно про этот выбор мне говорил, что я должна выбрать. Где я хочу быть и с кем. Сначала я выбрала этот мир, теперь я в этом мире буду не одна. Моя мама тоже придет ко мне, в виде моей дочери. Чувствовала я себя странно, даже растерялась от таких новостей. Северина смотрела на

меня внимательно и молчала.

– Ты боишься?- спросила меня Северина.

– Да, как то не по себе. Я теперь не знаю как себя вести.

– Все просто. Ты вернула кристалл светлым духам, они дали возможность тебе быть рядом с родной душой. С твоей мамой. Во мне живет душа моей бабушки. Все говорят, что я на нее похожа. Я не помню прошлой жизни. Мама рассказывала, что душа в детстве помнит еще прошлую жизнь, а потом забывает ее. Бабушка во сне общается со мной и учит меня, потому что она всегда рядом и видит, если я чего-то не знаю. Так и твоя мама теперь будет с твоей дочкой.

– Как ангел хранитель?

– Ангел? Интересно, я не знаю кто это. Но имя красивое. Значит хранитель. Если тебе так удобно, то пусть будет так.

Я задумалась и погладила живот. Мне стало легко думать о том, что мама со мной рядом. Пусть мне это не понятно, но она будет беречь моего ребенка от бед.

41 глава.

Мы сидели у Северины, и пили чай. Сонька рассказывала ей про свой дом. Сестры редко виделись и у старшей, не было времени придти и посмотреть дом младшей. Поэтому она с интересом слушала и про печку и про раковину. Конечно, она радовалась за сестру.

– Значит, мы скоро на свадьбе погуляем?

– Ага! Вот только не знаю, где гулять будем. На улице холодно, я, конечно, не думала, что все затянется, и я буду зимой выходить замуж.

– Ладно, не переживай. Родни у нас мало, поместимся где-нибудь. А вы зачем ко мне пришли? – обратилась она ко мне.

– Северина, я пришла за разрешением съездить на рынок с Никитой и Сонькой. Он меня отказывается брать, потому что холодно. Только если ты разрешишь.

Брови от удивления у травницы полезли вверх, но она тактично промолчала про то, что обычно мужчин мало интересует здоровье матери и ребенка до его рождения. И уж точно в поселке никто не стал бы интересоваться и заботиться об этом.

– Я не вижу у тебя никаких признаков, что ты можешь потерять ребенка. Если конечно ты не захочешь попрыгать или побегать по полям. Тебе уже конечно можно и травки не пить, если хочешь, но нужно себя поберечь.

– Так я могу поехать? – я с надеждой посмотрела на нее.

– Можешь. Если тебе хочется.

– Спасибо большое! – я была рада. Так как мне очень хотелось поехать. Я теперь не скоро смогу поехать на рынок.

В этом году это последняя поездка на рынок в город. Так далеко никто не решится ехать зимой. Поэтому через два дня мы поедем с большим обозом. Половина поселка уедет, чтобы продать излишки и купить нужные вещи, а остальные отдадут заказы тем, кто поедет. Потому что многие останутся на хозяйстве и будут помогать тем, кто уедет.

Никита послушал ответ Северины, нахмурился, но ехать мне разрешил с ним. Я была на седьмом небе от счастья. На хозяйстве у нас остались девочки и Петр. Ему Никита разрешил работать в кузне без него и даже задания дал. Мальчик за это время у нас окреп, и прошла сутулость, он начал держать спину прямо. Улыбки я ни разу не видела у него. Паулина с Лизкой смеялись, обсуждая свои девичьи секреты, а вот у него радости не было на лице. Он такой же молчаливый и хмурый, как и Никита. Можно подумать, что это его отец. Они даже понимали друг друга по взгляду.

Никита сделал навес на телегу съемный. Мы сшили чехол на него и пропитали в мыльном растворе, чтобы он не промокал. Можно

было бы и воском обработать, но у нас его нет в таком количестве, поэтому обработали доступным способом. Хорошо и несколько раз, пропитав и просушив, мы надели его на каркас. Никита постарался его облегчить, чтобы вес телеги не мешал загрузить ее всем, чем нужно на рынке и лошадь смогла ее довезти. Телегой буду управлять я, понимаю, что не привычно, но Никита сказал, что лошадь спокойная и она спокойно пойдет вслед за Сонькиной телегой. Ей телегу выделил мельник, он на рынок ни ехал в этот раз.

Мы к поездке готовились весь вечер. Никита загрузил все, что мы хотели продать и заказы в тот поселок, что мы будем проезжать. Я приготовила еду на дорогу нам. Сонька весь вечер решала с Ярославом, что им докупить и ее не было до позднего вечера.

Утром меня Никита разбудил еще затемно. Лизка и Петр нас провожали, и поэтому завтрак был уже накрыт. Я собрала продукты в дорогу, которые были приготовлены вечером в корзину. Сонька ушла к мельнику забирать телегу, приготовленную ей Ярославом.

Мы позавтракали, я села в телегу, Никита на коня и мы выехали со двора еще по темноте. По поселку были расставлены факелы, и Никита вез с собой несколько штук, чтобы можно было освещать себе дорогу. Мы остановились возле мельницы. Сонька нас уже с Ярославом ждали. Они проехали впереди меня и Никита о чем – то с Ярославом ехал и разговаривал до конца поселка. Потом Ярослав слез с телеги и помахал нам в след. Никита зажег от последнего факел свой и поехал впереди освещать нам дорогу. Далеко впереди уже виднелись такие же факелы, кто-то уехал раньше. За нами так же люди выезжали. Сколько в итоге едет человек, было сложно сосчитать в темноте. Было очень холодно. Я завернулась в свои одежды потеплее, и старалась не уснуть от мерного покачивания телеги. Поговорить было не с кем. Вокруг была темнота, только дорога впереди освещалась перед Сонькой. Я не управляла лошадью, она шла вперед за телегой ровно, никуда не сворачивая. Через несколько часов начало светать. Мы проезжали мимо костров, где собирались люди, останавливающиеся на ночлег с других поселков. Они махали приветственно Никите и разглядывали мою кибитку с интересом. В нашем поселке, такие кибитки, сделали еще пару человек. Остальные по старинке накрывали свои телеги просто материей с пропиткой и все. Небо было хмурое и холодный ветер дул сбоку. Моя кибитка защищала меня и в дождь мне точно не придется мокнуть. Для Соньки и Никиты тоже сделали такие плащи от дождя. Он еще хорошо защищал и от ветра. Они надели на себя эти плащи, и мы могли не останавливаться, чтобы согреться у костра, как это делали другие. Поэтому мы очень быстро догнали тех, кто ушел раньше нас из поселка.

К вечеру до места стоянки мы добрались самые первые и смогли развести несколько костров к приезду остальных. Мы успели приготовить себе ужин и поужинать, Сонька заваривала чай, я застилала нам постель. Мы с Сонькой ложились спать в кибитку, Никита на телегу, которая принадлежала мельнику. Никита уже накормил и напоил лошадей, мы с Сонькой легли спать, а мой муж еще переговаривался с теми, кто подъезжал. Возле нас тоже остановились несколько телег на ночлег. Утром меня разбудила Сонька опять в темноте. Костер уже горел и потрескивал. Каша уже варилась, Никита увел поить коней на реку. Многие на нашей стоянке уже встали и суетились. Мы очень быстро поели и собрались, потому что начал моросить мелкий дождь. На меня не капала вода, потому что кибитка не промокала. Сонька накрылась плащом и ехала впереди. Телегу, чтобы не намокло товар и сено, накрыли пропитанными покрывалами. Это больше обработанные шкуры, у которых короткая шерсть и они ни на что не годные. Когда стало светло, Никита прислал ко мне Соньку в кибитку, потому что дождь начал усиливаться. Он сзади, к моей телеге, привязал своего коня, а сам поехал вместо Соньки. Я все боялась, что наша кибитка промокнет, но она выдержала дождь, а ближе к вечеру распогодилось и выглянуло солнце. Все вокруг было мокрое и видимо к нашему ночлегу не высохнет. Мы выбрали полянку для ночлега, где почти не было травы, чтобы не вымокнуть и не заболеть. Никита переоделся в сухую одежду и лег спать под покрывала. Мы с Сонькой в этот раз занимались хозяйством возле костра. Готовили еду и сушили промокшую одежду и обувь.