Жена кузнеца

Теплая Елена

И тут у меня в голове, как пазлы начали складываться картинки и то, во что все это время я не хотела верить и то, о чем моя голова отказывалась думать и анализировать, сложилось окончательно в моей голове. Нет, меня не украли сектанты, меня не продал муж в рабство, просто я каким- то образом, наверное, перенеслась в прошлое. Но я не помню в истории двоеженства и в фильмах показывали, как наши предки постоянно молятся и крестятся и если это еще до крещения Руси, то все равно должно быть поклонение каким - то идолам. Или мы плохо знаем свою историю или ее конкретно так для нас переписали. Как-то от этих мыслей у меня мурашки побежали по спине, и волосы зашевелились на голове. Значит, все это время все было по- настоящему и меня могли реально наказать! И кузнец это теперь мой муж и неизвестно, перекинет меня теперь назад, в свое время или я останусь здесь навсегда.

Паника подступала и как- то страшно становилось.

Мне было реально страшно и волосы стали теперь у меня дыбом везде, где они росли. Ладно, нужно успокоиться и перестать паниковать, ведь как-то я первое время продержалась здесь и пока меня не сожгли на костре или не распяли и не покалечили, какие тут еще могут быть у них наказания, я не знала, но в голову лезли картинки страшнее и страшнее. Надо привыкать и подстраиваться под этот мир и как-то мне придется здесь выживать все это время. Вдруг это все навсегда. Я даже не знаю, какой сейчас год или век. Я оказывается, вообще, ничего не знаю, что еще можно как-то использовать себе во благо. Видно плохо я историю в школе учила. Я ничего не умею, что может пригодиться мне здесь, чтобы выжить.

Я пыталась себя успокоить и теперь внимательное все рассматривала. Мы тем временем, подъехали к городу. Уже солнце опускалась за горизонт, и становилось темно. На краю города огней не было, но дальше люди выставляли светящиеся факела в металлические подставки возле ворот, из-за этого, не нужны были фонари, и по улице можно было спокойно ехать, потому что была видна дорога. Улицы были широкие и встречные телеги спокойно разъезжались. Где-то ближе к центру города дорога уже была застелена спилами деревьев, а далее даже плоскими булыжниками. Хоть и чисто, но ехать по ним все равно было тяжело, так как телега постоянно скакала по ним. Мы с Сонькой слезли с телеги и пошли рядом с ней, потому что ехать по булыжникам, было тяжело. Из-за того, что впереди было много телег, и все они стремились расположиться на той стороне, ближе к рынку, мы ехали медленно. Я разглядывала дома, которые были построены вдоль дороги. Все дома находились на отдалении друг от друга, как я понимаю, чтобы избежать пожара в городе, так как постройки в основном были деревянные. Ближе к центру во многих домах были видны кирпичные первые этажи. Дома были некоторые двухэтажными с красивыми верандами, балконами. У многих были сделаны красивое крыльцо и красивые лестницы резные, из дерева. Видно очень много было ремесленников в этом городе. У многих домов отдельно для красоты были сделаны кирпичные веранды и крыльцо. Наверно, это показывало статус владельца этого дома. По нашим меркам, этот город был не большой, но если сравнить с деревней, в которой мы жили с Никитой, то раз в пять, наверное, или даже в шесть больше. Мы ехали практически по краю города, на другую сторону к реке. Рынок находился на краю города, и он плавно перетекал в порт, который находился между рекой и деревянными стенами из бревен. То есть в центре города находился такой небольшой деревянный кремль, который был уже давно построен на самом высоком берегу этой реки и за его границами уже разросся город. С двух сторон этого кремля были сделаны деревянные вышки. На них тоже горел огонь и на фоне неба они выглядели устрашающе.

Вокруг было поле, леса не было, только редкие деревья попадались. В городе вообще не было деревьев или садов. Значит, фрукты сюда привозят и здесь можно все продать и улучшить

свои условия жизни, скорее всего. Моя голова начала работать, как у рыночного торговца, который ищет, что можно продать, где можно заработать. Даже самой было смешно от этого. Я только час назад осознала, где я и теперь моя голова придумывает, как здесь выжить и не помереть от голода и холода.

Холода! О, я ж даже не знаю какой здесь климат? Где мы находимся? Какая тут будет зима? Теперь еще и об этом нужно подумать. Я что-то в вещах у себя норковой шубы не заметила, хотя мой прежний муж, со слов Лизки занимался шкурами. Или нас бессовестно с Лизкой ограбили женки старосты или здесь нитак уж и холодно. Тогда зачем здесь людям шкуры и шерсть? Значит холодно и нужно будет и об этом подумать. Голова моя, уже, кажется, начинала закипать от всех этих мыслей и я хотела, чтобы мы уже дошли до места и приготовились ко сну, иначе мой мозг взорвется. А завтра на свежую голову буду анализировать и думать, как из этого всего выкручиваться. Оценим завтра рынок, чтобы понять, что можно здесь продать и что заработать.

Тем временем мы уже прошли город и вдоль реки видели скопления телег и костров. Мы шли долго по дороге, и Никита выбирал место. Костры не кончались, как и телеги. И вот возле какого-то дерева он остановился и скомандовал нам остановиться и располагаться. Остальные люди пошли дальше. Мы с Сонькой спрыгнули и побежали к дереву собирать прутья.

Потом мы разожгли костер и быстро сварили кашу. Никита распряг коней, напоил их и привязал не далеко от нас на полянке. Потом он принес сено и постелил его под телегой. Купаться в темной воде я не решилась, я вообще ночью боялась реки. Я просто обмылась с дороги и направилась к костру.

Мы расселись на бревно, которое Никита прикатил откуда-то и ужинали кашей. Сонька опять заварила нам чай на травках, которые она уже успела насобирать по дороге. Она даже в дороге, умудрялась найти каких – то травок, ягод и все это складывала в маленький туесок на нашей телеге и теперь на привале готовила нам чай из всего этого богатства, я в травках не разбиралась. Кроме ромашки, я вообще не поняла, что она насобирала.

– Все эти травки дадут хороший сон, и ты завтра проснешься отдохнувшая, как будто на мягких перинах спала.- Сказала мне Сонька, протянув кружку с отваром. Вторую она подала Никите. Я в этот момент пожарила на палочке оставшиеся кусочки хлеба и поделила между нами.

– Как вкусно! – сказала Сонька. – Как ты это придумываешь? Я не знала, что хлеб можно пожарить вот так на костре и это вкусно. Мы только сушили сухари, но чтобы еще и жарить!

Никита ничего не сказал, он, молча, очень внимательно смотрел на меня, его глаза блестели от костра, потом встал, подкинул дров в костер и лег на сено, которое постелил под телегой. Пока Сонька пила отвар, я пошла к реке, обмыла посуду и сложила ее в корзину, которую задвинула под телегу. Мы не стали снимать покрывала с нашей кибитки. Мы развязали с Сонькой наши узлы с вещами, сами вещи постелили, чтобы сено не кололось, а ткань, которая служила узелком, послужила нам одеялом. Одну мы отдали Никите, а второй накрылись сами, прижавшись к друг другу, уснули крепким сном.

17 глава.

– Просыпайся соня! – меня трясла за плечо Сонька. Я открыла глаза и смотрела на нее, а она мне улыбалась. – Наверно, это тебя нужно было назвать Соней, ты так любишь поспать с утра.

– Ну, так, свежий воздух! Я и сплю. Сама ж меня вчера своими травками напоила! Спать будешь хорошо, говорила. – Я потянулась и нехотя, вылезла из своего убежища. Кругом был туман, и было прохладно. Я поежилась, стянула покрывало, что мы с Сонькой ночью накрывались, и пошла к костру. Сонька уже сготовила кашу. Я столько каши в своей прошлой жизни не ела. Но здесь с собой можно в дорогу брать перемолотую крупу и из нее или варить кашу или похлебку.

Никита стоял в воде по пояс и мыл коней от дорожной пыли. Я не могла оторвать от него глаз. Эта спина и эти руки сводили меня с ума еще больше. Лучше бы он был одет.

– Кхе, кхе. – покашляла возле меня Сонька. – Я все понимаю, но, может, ты мне поможешь? Нужно у курей яйца собрать и покормить их. Пока я вещи наши с тобой соберу, потом позавтракаем и на рынок. Нужно до открытия сдать все это, потому что Никита сказал у него дела в городе и торговать мы не будем, потому что одних торговать он нас не оставит.