Жена для Главы Ковена
Шрифт:
Но откуда Тасе знать такие вещи?
Слова «леди» и «госпожа» в отношении к ней самой не звучали никоим образом.
– Леди? – выжидательно спросила сети Лована. На самом деле ее ждала кухня, где за слугами нужен глаз да глаз. Да и подносы с завтраком для домочадцев она носила только сама, только.
Привилегия.
Наша Тася была девушка догадливая, непростая жизнь в родном мире или дар предчувствия, которым, возможно она обладала, был тому виной, только она сразу поняла, что пожилой женщине пора идти.
– И
Поэтому она спросила, сразу беря быка за рога:
– Сети Лована, я думаю, вы очень заняты, – тут домоправительница удовлетворенно вздохнула, качнув головой в знак согласия, и внимательно посмотрела на Тасю.
– Просто скажите мне, прошу. Этот мужчина, хозяин дома… Он Маг?! – она выпалила это слово, и, затаив дыхание, смотрела на пожилую женщину.
– Да, конечно, леди Тасся. И не просто маг. – тут сети Лована гордо выпрямилась. – А маг дара Огня первой категории!
Тасе стало нехорошо.
Она тихо прислонилась к двери в ванную.
– Огня?!.. Боже мой… – у девушки закружилась голова, но она не позволила себе тихо сползти по стенке, как того просило, прямо-таки требовало тело, а напряглась, как натянутая струна, заставив себя стоять по возможности прямо.
Сети Лована повторила:
– Да, именно стихия Огня у нашего лорда Кивали Сияющего. Весь их род такой.
Тася молчала. Кивали Сияющий… Звучно, красиво, и …страшно.
Но пора было отпускать пожилую женщину к ее обязанностям, которые, может быть, и подождали бы немного, часок – другой, да кто ж им даст?
Сети Лована не допустит. Ей было так важно чувствовать себя незаменимой.
Поэтому девушка спросила:
– И… и еще один вопрос. Сети Лована, а эта девочка… Она ведь его дочка, верно?
– Единственная. Маленькая наша герцогиня, леди Самонет Сияющая, – сети Лована ответила опять же с гордостью. Ее глаза засветились, и в них засияла любовь.
– Герцогиня…Однако попала я… – ошарашенно подумала Тася – Значит, и он герцог.
Герцог!
И маг Огня к тому же.
Ну, понятно, почему он так дернулся от меня… Мне-то далеко до герцогини.
Тут Тася опомнилась.
– А где же ее мать? Тут ведь нет больше никого, кроме вот той девушки с черными волосами.
Кто она, кстати?
Глаза сети Лованы наполнились слезами.
Она помолчала, покачав головой. На сегодня пожилой женщине хватило нервотрепки, а уж рассказывать о деталях она и вовсе была не способна. Хватит переживаний на сегодня.
– Леди Тасся… Мама малышки погибла. В доме стараются об этом не вспоминать, – и сети Лована промокнула уголки глаз своим кружевным платочком, поклонилась девушке и ушла, оставив ту в невеселых раздумьях.
Интересно устроен человек. Первая мысль, которая пришла в голову Тасе, была подленькая по сути своей. Мужчина-то свободен. Девочку жалко, конечно. Вот малышку, которую, как оказалось,
Остаться без матери в раннем возрасте… Девушка, правда не знала, когда произошло это страшное по своей сути событие, но похоже, нет так и давно.
Тася же и вовсе не знала своей матери.
Только бабулю. Но хоть разница и велика, да горе одно. Бабуля ж ей была вместо мамы. Девушка вдруг только сейчас поняла, что бабуля ее на самом деле была не так и стара, чтобы реально соответствовать этому слову.
Более того. Она задумалась, почему ей пришло в голову называть единственного родного человека так. Бабуля и бабуля, по-другому она ее и не называла никогда.
Ах, да это ли важно?
Тасины мысли опять вернулись к лорду. Получается, он отец-одиночка. Надо же. На своем веку девушка частенько общалась с одиночками, воспитывающих своих чад. Да только это были матери, матери-одиночки.
А вот отцов-одиночек ей встречать не приходилось до сих пор.
Интересно, какие у них отношения? Лорд этот, верно, души не чает в дочери.
А малышка?
И Тася решила внимательно посмотреть, понаблюдать за отношениями в этой семье.
Ей, которой так хотелось замуж за мага, теперь было тяжело и думать об этом.
– Ах я, бестолковая. Хотела замуж за мага? … Вот тебе и маг, маг Огня, герцог. Вот тебе отец-одиночка.
Не так был ей страшен отец-одиночка, как то, что мужчина, покоривший ее сердце, был магом Огня.
На минуту ей представился полыхающий дом бабули.
На минуту сердце забилось и остановилось, будто к чему-то прислушиваясь.
Потом девушка почувствовала жар, жар, заливающий ее тело, ее всю, с еще запятнанных травой ног до макушки темных прямых волос.
Ее затрясло как в лихорадке. Глаза, ее глаза обычного серого цвета, цвета облачного неба, вдруг засияли изумрудным цветом.
Она закашлялась и задохнулась.
Внутри нее, где-то в самой середине груди, в районе солнечного сплетения клубился тягучий невыносимый жар, которого она никогда раньше не ощущала.
Ее губы обветрились, стали сухими как прошлогодние листья. Девушка двумя руками вцепилась в свою грудь, будто желала разорвать ее, выпустить на свободу этот невыносимый жар, опаляющий, казалось, все внутренности.
Наконец давление этого неподдающегося описанию жара начало спадать, и буквально через пять минут ничего не напоминало об этом страшном, непонятном явлении.
Тасино сердце застучало ровнее, губы увлажнились, глаза приобрели присущий им от природы глубокий серый цвет.
Вот только руки еще тряслись, и пот градом струился по ее лицу. А волосы прилипли к голове и свисали сосульками. Девушка была мокрая, как мышь. Ночная рубашка покрылась темными разводами, прилипла к телу, обрисовывая его каждый его изгиб и приятную мужскому глазу выпуклость.