Желтые розы
Шрифт:
Испуганный голос Карины заставил его сесть. Он включил лампу возле кровати.
— Что случилось? — Мысли, одна страшней другой, метались в голове. — Карина? Говори! — Господи, думал он, только бы не ограбление, не нападение, не какое-нибудь увечье!
— Я не могла уснуть, пошла в кухню за водой и упала со ступенек. Наверное, подвернула лодыжку. — (Форд готов был рассмеяться от облегчения. Потому что, если бы ее кто-нибудь тронул...) — Я не могу ходить. Не хотела тебя беспокоить, но боль ужасная. Мне некому было позвонить.
Она чувствовала
— Я сейчас приеду.
Форд второпях оделся и уже минуту спустя открывал машину. К счастью, он бросил ее возле дома, а не поставил в гараж.
Он добрался до дома Карины за небывало короткое время. Она лежала на кушетке, приподняв ногу. В лице не было ни кровинки.
— Бедняжечка, — посочувствовал Форд. — Думаю, надо везти тебя в больницу, сделать рентген. Вдруг ты что-нибудь сломала!
Не дожидаясь возражений, он подхватил ее на руки, прямо в ночной рубашке и халате, мысленно благодаря судьбу, что она снова дала ему возможность побыть в роли няньки. Может, на этот раз ему повезет и он сумеет убедить Карину, что она его любит.
В больнице подтвердили, что у нее перелом и разрыв связок. Ногу до колена заковали в гипс и велели явиться через шесть недель, чтобы его снять.
Карине дали костыли, но Форд отнес ее в машину на руках. Ему, конечно, было жаль ее, но в душе он радовался возможности снова быть с ней рядом.
— Прости, я столько тебе хлопот доставляю, — сказала Карина, когда Форд осторожно опустил ее на сиденье машины и сел сам.
— Любовь моя, даже не думай об этом. — Он медленно выехал с почти пустой парковочной площадки. — Но я подняла тебя с постели посреди ночи.
Она повернула к нему все еще бледное лицо с огромными голубыми глазами.
— Ты думаешь, я сержусь? Дорогая моя, ты должна знать, что все, что касается тебя, мне не в обузу. А по сравнению с твоей прежней травмой эта — сущий пустяк.
— Травмы у меня что-то входят в привычку, — мрачно заметила она. — И тебе каждый раз приходится нянчиться со мной. Не знаю, чем я смогу отблагодарить тебя за доброту.
— Есть один способ, — тихо сказал он. Сердце его тревожно забилось. Он вступил в опасную игру, но, если он получит положительный ответ, риск будет оправдан.
— Какой же? — Карина смотрела на него широко раскрытыми невинными глазами, не подозревая, какой сюрприз ее ждет.
— Ты могла бы выйти за меня замуж.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
И зачем он только это сказал? — думала Карина. Так не вовремя и не к месту. Она еще не призналась ему в своей любви. А ведь перед предложением руки и сердца положено об этом сказать. Ногу дергало, голова болела, и думать ни о чем не хотелось.
Она так долго молчала, что Форд не выдержал.
— Вижу, идея тебе не нравится, — услышала Карина
Да, идея негодная, хотелось ей сказать, но она промолчала. Она много размышляла о том, каким неуправляемым становится ее тело всякий раз, когда Форд оказывается поблизости, как бушует в крови адреналин, свидетельствуя о силе ее страсти. Однако слова Форда о ее необузданности в прошлом были неприятны. И раз ему нравятся такие женщины, значит, его намерение жениться на ней вызвано именно этим обстоятельством.
— Так что, я так и не получу ответа? — вторгся в ее мысли сдержанный голос Форда.
— Ты застал меня врасплох, — так же сдержанно ответила Карина, подыскивая подходящие слова, чтобы не обидеть его. Но это было нелегко. Любой ответ, кроме положительного, его бы ранил.
Конечно, он прекрасный человек и она его очень любит, но ей хотелось сказать ему об этом в более подходящий момент. Это едва не произошло вчера, а теперь удобного случая может не представиться, пока к ней не вернется память. Вот тогда, когда она вспомнит о себе все, и будет самое подходящее время.
Форд мрачно усмехнулся, изо всех сил пытаясь скрыть обиду и разочарование.
— Простого «да» будет достаточно.
Карина грустно покачала головой.
— Ты же знаешь, я не могу этого сказать. По крайней мере пока.
— Но надежда есть?
— Может быть, — тихо сказала она, щадя его самолюбие, и совсем тихо добавила: — В будущем.
Она не смотрела на него, но чувствовала, как его руки крепче сжали руль. Наверное, и лицо у него мрачное, и челюсти стиснуты. Надо было сказать что-то еще.
— Форд, ты же хорошо знаешь, мне хочется, чтобы сначала ко мне вернулась память. — Он ничего не ответил, только кивнул, и Карина добавила: — Для меня это очень важно.
— А если память не вернется никогда? Она страдальчески поморщилась.
— Я не хочу об этом думать. — Такие мысли ее очень пугали, но признаваться в этом Форду ей не хотелось. Надежду внушало то, что кое-что она все-таки вспомнила. Может быть, скоро все станет на свои места.
Она жила этой верой, а если Форд не готов ждать, тогда им придется расстаться. Правда, в глубине души она была уверена, что он не оставит ее, пока не снимут гипс. Хотя она не совсем беспомощна и в случае необходимости справится одна. И Форд это понимает.
Они молча вернулись в ее квартиру. Форд хлопотал вокруг нее, как наседка. Позаботился обо всем, что ей было необходимо, уложил в постель и подоткнул одеяло.
— Я буду в другой спальне, если тебе что-то понадобится.
— Тебе совсем не обязательно оставаться, Форд. — Взгляд ее голубых глаз был озабочен. С каждым днем ее отношения с этим мужчиной становились все напряженнее. Она отчаянно тосковала по его телу и в то же время близости не допускала. Он даже не представлял, как колотилось ее сердце, когда он укладывал ее в постель, какое безумное желание жгло ее изнутри, как начинал частить пульс при мысли, что он будет лежать в соседней комнате.