Желанная
Шрифт:
— Не особенно. Женщины моих лет всегда тешат себя надеждой, что за ними кто-то будет ухаживать. И если бы меня все время видели в одиночестве, то в глазах света это означало бы, что я никак не могу найти себе мужа.
— Что было бы сущей чепухой.
— Надеюсь. Но я вижу, что и вас не волнуют досужие разговоры за спиной.
— Нисколько. Я всегда делаю только то, что считаю нужным. И никогда не позволю себе стать рабом предрассудков.
— Еще один вопрос, Генри. Почему вы выбрали открытый экипаж для прогулки со мной?
— Чтобы весь Париж видел, какая красивая и очаровательная женщина
С этого дня для Клер началась новая, довольно непривычная жизнь. Почти каждый день они со Стилтоном проводили несколько часов вместе, сначала катаясь верхом или в коляске по Булонскому лесу, а затем — занимаясь немецким языком. Хотя всегда при этом присутствовал кто-то еще. Во время прогулок их сопровождал юный граф Уилтшир, а также его воспитатель. После завтрака Гримс холодно раскланивался и уходил. Эдвард же воспылал желанием тоже выучить немецкий и обычно оставался на урок. В Булонском лесу к ним нередко присоединялись герцог Веллингтон и майор Фокс. При этом все, как правило, говорили по-французски, что вполне устраивало Клер: ей хотелось изучить этот язык в совершенстве.
Так проходил день за днем. И ни разу Клер и Стилтон не оставались наедине друг с другом...
В сентябре в Париже появился сам Байрон в сопровождении лорда Лэма и его жены Каролины. Это событие на время заслонило все другие. Причем проделки леди Каролины и особенно выходящее за рамки всех приличий преследование герцога Веллингтона на глазах у ее мужа, привлекали всеобщее внимание в не меньшей степени, чем загадочная бледность великого поэта. К тому же леди Каролина появлялась в обществе в столь экстравагантных нарядах, что повергала в шок чопорных светских дам. Даже юный Эдвард однажды не удержался и изумленно прошептал на ухо Стилтону:
— Боже мой, да она же почти голая!
Лорд Генри бросил на мальчика озорной взгляд и также тихо ответил:
— Вы не правы, граф. Мадам Каролина плотно закутана в газовую шаль, а на ногах у нее туфли.
Стоявшая рядом Клер чуть не подавилась от смеха.
— Простите, милорд, но ведь, по правде говоря, это ужасно!
— Ну, что вы, мисс Глостер! Супруга лорда Лэма всего-навсего имеет гипертрофированную склонность к оригинальности и саморекламе.
— Мне жалко ее мужа, милорд! Она не обращает на него ровно никакого внимания.
— А разве многие другие женщины не ведут себя точно так же по отношению к своим мужьям?
— Возможно. Только я с этим категорически не согласна! Ведь каждая из них, выходя замуж, клялась перед Богом в верности своему избраннику. Впрочем, то же самое относится и к мужчинам! Именно поэтому мне, наверное, не суждено выйти замуж. Судите сами, Генри, как я, видя все это, смогу довериться мужчине, каким бы благородным и импозантным он мне на первый взгляд ни показался?
— Вы исповедуете весьма немодную философию, Клер, — резюмировал Стилтон и посмотрел на девушку, прищурившись.
Клер поняла, что продолжение разговора на эту тему грозит очередной ссорой. Но ей вдруг стало обидно.
— Скажите, милорд, — сказала она деланно холодным тоном, — почему, как только я неодобрительно отозвалась о женщине, пользующейся дурной славой, вы сразу же стали необычайно серьезным? Я не услышала от вас ни одного критического
— Мне нет дела до поведения леди Каролины, Клер. Она меня совершенно не волнует...
9
От этих слов сердце в груди девушки забилось так, словно хотело выпрыгнуть наружу. Значит, лорда волнует она, Клер Глостер! Почему? И даже сейчас, когда она фактически ему отказала! А при первой их встрече на корабле? Сколько он проявил к ней внимания, заботы, даже нежности, притом что раньше они никогда не встречались! Что же это такое? Неужели... неужели... неужели...
Утром они снова вместе катались верхом в сопровождении Эдварда и Гримса. Потом занимались немецким языком. А после обеда лорд Генри повез Клер и тетушку Рэкстон посмотреть парк Тиволи и полюбоваться фейерверком. И ни разу, когда они оставались ненадолго вдвоем, Стилтон не сделал ни одной попытки поцеловать девушку вопреки данному в саду у Стюартов полушутливому обещанию. Не позволил он себе и никаких других попыток к сближению.
По вечерам Генри либо сопровождал графиню с племянницей на банкет или прием, либо гулял с ними по парижским паркам, которые в это время превращались в места светских раутов на открытом воздухе.
Спустя несколько дней Стилтон организовал для них и Эдварда несколько поездок по памятным местам Парижа. Это доставило огромное удовольствие дамам и было крайне полезно юному графу, подобно губке впитывавшему любую интересную информацию.
Поездки также привели и к тому, что Клер стала относиться к лорду с еще большим уважением, даже с восхищением. Что касается Эдварда, то после очередного рассказа Стилтона об одном из средневековых зданий города он воскликнул:
— О, мистер Генри! Если бы вы были моим воспитателем!
На что лорд скромно ответил:
— Не стоит обижать мистера Гримса, мой юный друг. Во многих отношениях он гораздо опытнее меня.
— А вы поедете на экскурсию в Версаль, которую герцог Веллингтон организует на следующей неделе?
— Видимо, да. Если только не помешают срочные дела.
— Отлично!
На Клер это известие произвело двоякое впечатление. Ей уже давно хотелось увидеть Версаль — это чудо французской дворцово-парковой архитектуры. Но ведь лорд Генри поедет туда, как обычно, в карете Стюартов и будет сопровождать посла. Так положено по дипломатическому протоколу. А это придаст их отношениям во время всей экскурсии сугубо официальный характер. Раньше такое ее не очень расстраивало. Но теперь, после слов, недвусмысленно подтвердивших его интерес к ней и только к ней...
Об этом размышляла Клер и на следующее утро, сидя за завтраком в обществе тетушки и лорда Генри. Она не сразу заметила, что графиня и Стилтон также сидят молча. А заметив, вопросительно посмотрела на лорда. Тот глубоко вздохнул и сказал чрезвычайно серьезно:
— Видите ли, обстоятельства складываются так, что мне, вероятнее всего, придется покинуть Париж уже к концу этого месяца. Мы даже не успеем закончить курс занятий, Клер!
— Как?! — воскликнула графиня. — Вы уезжаете? Почему?