Жданов
Шрифт:
Накануне революции в уезде более половины крестьянских хозяйств обрабатывали землю сохой и деревянной бороной, менее половины имели плуги. Несколько более сложный сельхоз-инвентарь — сеялки и т. п. — могли позволить себе только три процента крестьянских хозяйств. В Шадринском и ближайших уездах Пермской губернии в начале XX века неурожайными, то есть голодными для многих крестьян, были 1901, 1906, 1910 и 1911 годы. Не сгустим краски, если скажем, что две трети из 95-процентного крестьянского населения уезда жили в бедности или откровенной нищете, многие из них существовали впроголодь, фактически на грани выживания.
Но и в относительно благополучных на фоне полунищей деревни городах значительную часть составляли откровенно обездоленные. Даже небольшой
Относительно приличным было положение рабочих на фабрике Бутаковых, где был девятичасовой рабочий день при весьма низкой зарплате. На винокуренном заводе рабочий день составлял 12 часов. Как шутили местные пролетарии, «если ничего не заработал, то всё равно, что был на работе у Поклевского» {58} . В кондитерской Павловой, той, у которой квартировала невеста нашего героя, рабочий день наёмного пекаря у печи составлял 15 часов.
Рабочий день в пимокатных мастерских («малухах») начинался в 12 ночи и заканчивался в шесть вечера, с трёхчасовым перерывом на еду и отдых. Статистические материалы о пимокатном промысле в Шадринском уезде использовал ещё В.И. Ленин в работе «Развитие капитализма в России». Будущий вождь революции относил Шадринский уезд к районам с развитой кустарной промышленностью, где развитие капитализма привело к разорению кустарей и превращению их в наёмных рабочих: «Гигиенические условия пимокатного промысла крайне неудовлетворительны — невыносимая жара, масса пыли, удушливая атмосфера… Естественным результатом является то, что кустари выдерживают не более 15 лет работы и кончают чахоткой» {59} .
Неудивительно, что в Шадринске были распространены туберкулёз и иные инфекционные заболевания.
Ещё больше осложнила ситуацию мировая война. Мужские руки и в городе, и на селе были основным инструментом работы и выживания. Но к 1917 году из русских областей империи в армию призвали половину трудоспособных мужчин.
Могла ли в таких условиях остаться стабильной покачнувшаяся в результате верхушечного переворота государственная система? Та система, при которой подавляющее большинство населения было обречено на изнурительную бедность, а значительная часть интеллигенции испытывала искреннее отвращение к государственной идеологии? Вопрос риторический…
Добавим, что даже маленький уездный Шадринск имел к тому времени свои революционные традиции. Так, в 1906 и 1907 годах местные рабочие уже проводили «маёвки» — демонстрации на 1 мая. Отдельные волости уезда не обошлись в те годы без крестьянских волнений по поводу земли. 31 мая 1906 года террорист-эсер Попов убил воинского начальника города Шадринска полковника Куньева.
Весной 1912 года после расстрела демонстрации рабочих на Ленских приисках в знак протеста бастовали шадринские рабочие-строители, к ним присоединились ткачи фабрики Бутаковых. В феврале 1913 года власти Ольховской волости Шадринского уезда созвали волостной сход, чтобы отметить трёхсотлетний юбилей династии Романовых. Поразительно, но местные крестьяне твёрдо отказались послать поздравление царю Николаю II.
Начавшаяся в июле 1914 года мировая война вылилась в Шадринске в драку рабочих-новобранцев с полицией. В той же Ольховской волости крестьяне заявили в ответ на указ о мобилизации: «Землю нам не даёте, а на фронт гоните. Зачем мы пойдём?» {60} В
Так что гроздья гнева в России зрели долго, и весной 1917-го они дали свои плоды.
Уже в 1920-е годы в автобиографии Андрей Жданов так описывал свою встречу с Февральской революцией: «Решил заняться революционной пропагандой среди солдат, к которой приступил немедленно — за неделю до февральской революции… Наша рота первая подняла красный флаг революции. Вместе с группой солдат 10-й роты я вошёл в Комитет общественной безопасности. Затем, при организации военного комитета и Совета солдатских депутатов, вошёл в исполком, и вместе с тов. Уфимцевым (ныне секретарь Екатеринбургского губкома) организовали партийную организацию. Во всём городе только я и тов. Уфимцев были большевиками…» {61}
Скорее всего, в реальности эта деятельность выглядела не так целеустремлённо. Но несомненно одно: юный прапорщик Жданов встретил долгожданную революцию с восторгом и пылким энтузиазмом.
Комитет общественной безопасности в Шадринске образовали 7 марта 1917 года, в него вошли около ста человек, представлявших более сорока организаций. Но куда важнее было то, что 10 марта в 139-м полку был образован солдатский комитет. Такие комитеты «из выборных представителей от нижних чинов» образовывались в те дни по всей армии на основании приказа № 1 Петроградского совета. Показательно, что служивший в полку менее месяца прапорщик Жданов был избран в состав солдатского самоуправления. Это ещё раз говорит о его способности быстро завоёвывать авторитет среди окружающих. Но главное — свидетельствует о заметном влиянии среди солдат небольшой группки сочувствовавших большевикам во главе с писарем Николаем Уфимцевым. Старый член РСДРП, он также был избран в состав солдатского комитета. На целых два года, решающих в русской истории, — 1917-й и 1918-й — товарищ Уфимцев станет покровителем и наставником молодого революционера Жданова.
16 марта 139-й запасной пехотный полк принёс присягу на верность Временному правительству. Нам ничего не известно об отношении Жданова к этой присяге, но до противостояния большевиков и «временных» было ещё далеко. Революции от роду шла вторая неделя, и наверняка юный прапорщик без колебаний повторял слова: «Обязуюсь повиноваться Временному Правительству, ныне возглавляющему Российское Государство, впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания…» {62}
Некоторые моменты этой присяги могли смущать молодого прапорщика, но всё искупали слова «впредь до установления образа правления волею народа». Представления Жданова об этом «образе правления» восходили к народническим убеждениям его семьи и к «Манифесту Коммунистической партии» Маркса из отцовской библиотеки.
Март 1917-го стал месяцем всеобщей политизации и создания местных отделений самых разнообразных партий, как легально существовавших до революции, так, естественно, и ранее нелегальных. Появились в Шадринске кадеты (конституционные демократы) и эсеры (социалисты-революционеры). Последние были самой многочисленной партией — даже в уездном Шадринске через неделю после революции официальных членов этой партии насчитывалось четыре десятка.
Не отстали от прочих политических сил и большевики. В марте шадринская большевистская группа объединяла около пятнадцати человек из солдат запасного полка и местных рабочих. История сохранила некоторые фамилии: Анисимов, Григорьев, Ёлкин, Развин, Князев, Клюев, Фадеев, Бритвин, Исаев, Чистяков. Первые трое были рабочими текстильной фабрики, с 1912 года входили в социал-демократический кружок. Кроме того, два прапорщика 139-го полка, Малахов и Аргентов, причисляли себя к «меньшевикам-интернационалистам» — течению в РСДРП, активно сотрудничавшему с большевиками. Руководителями этой группы, как наиболее образованные и «политически подкованные», были Андрей Жданов и Николай Уфимцев.